Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
"Клеопатра".
Этот грандиозный фильм Джозефа Манкевича, чей эпический размах вызывает сейчас, пожалуй, даже больший трепет, чем в момент его появления, любопытен прежде всего тем, как, внутри одной экранной реальности, идёт борьба между тем образом главной героини, который авторы намерены навязать зрителю, и тем, как она, прорываясь через все гримировочные ухищрения, в итоге предстаёт.
А предстаёт Клеопатра весьма и весьма отталкивающей: расчётливая, безжалостная, властолюбивая, лживая, изворотливая, циничная, одержимая безумными идеями о мировом господстве, о продолжении мегаломанских проектов великого македонца, не брезгующая никакими средствами.
Словом, египетская царица, если взглянуть на неё отрешенно, есть совершенный монстр, которая, не сделав счастливым ни единого человека, пала жертвой собственных интриг, когда самоубийство в финале - это закономерный итог её карьеры, итог - более чем заслуженный и справедливый.
Однако, и их можно понять, поскольку, в противном случае, фильм не состоится, авторы пытаются переломить складывающееся вполне однозначное впечатление, вследствие чего, чтобы хоть как-то нивелировать нарастающий негатив, они вынуждены срочно изыскивать Клеопатре действенного антагониста, на фоне которого её "своеобразие" будет не так заметно.
Антагонист, подсказанный историей, обнаруживается довольно быстро. Это, конечно же, Октавиан Август. И если для Клеопатры с её полюбовником Антонием авторы не жалеют патоки, то Октавиан - это, с момента своего первого появления, абсолютный негодяй, в котором нет ни одной светлой черты: он худ, трусоват, некрасив, мелочен, коварен...
Он не просто политический противник, он - враг, который угрожает физическому существованию такой восхитительной пары, как Тейлор и Бертон, а потому их столкновение неизбежно, и виноват в нём, конечно, этот зловредный недомерок, а не почти идеальные в своей отточенной красоте Антоний и Клеопатра.
Т.е., в предначертанном самой судьбой конфликте, у нас, с одной стороны, завидующий чужому счастью и стремящийся это счастье разрушить Октавиан, с другой стороны, вынужденные защищаться египетские влюблённые. Такова расстановка сил и мотиваций, в которой, в общем, трудно сомневаться, поскольку очень уж Октавиан мерзотен.
Однако, стоит событиям закрутиться, как, вопреки намерению авторов, изо всех щелей начинают выпирать крайне неудобные факты, которые заставляют скорректировать уже сложившиеся предпочтения. Истоком подступающего диссонанса оказывается раздел провинций Римского государства - после разгрома республиканской оппозиции.
Октавиан берёт себе Испанию и Галлию, оставляя Антонию богатый Восток, кроме того Октавиану достаётся разорённая гражданскими смутами Италия. Соответственно, опираясь на столь недостаточную в ресурсном отношении базу, он не вынашивает никаких экспансионистских планов и стремится к миру.
Недвусмысленным проявлением этого миролюбия оказывается брак между сестрой Октавиана и Антонием: чтобы скрепить отношения вторых триумвиров, он отдаёт Октавию в жёны, рассчитывая рассеять возможную напряжённость между двумя правителями внутри одного государства, поддержав шаткую конструкцию, пророчащую новые смуты.
Антоний, покинув Египет и сделавшую на него ставку Клеопатру, на брак соглашается, но, спустя некоторое время, по наущению Клеопатры, его разрывает - в оскорбительной для римлян форме, причём не ограничивается только этим унижением Октавиана как главы семьи, но и передаёт часть римских провинций в состав Египта.
Теперь Октавиан имеет полное право объявить клятвопреступнику и предателю войну, однако он не торопится это сделать. Авторы трактуют его нежелание интригами: Октавиан ждёт, чтобы народ Рима вынудил его к такому шагу. Пока он ждёт, Клеопатра и Антоний сами усиленно готовятся к этой войне. Их цель проста: захват Рима, свержение Октавиана и установление полного господства над всем Средиземноморьем.
Наконец боевые действия открываются. (Авторы, впрочем, не могут обойтись без гадости по адресу римского правителя, показав, что их прологом оказывается убийство египетского посла, которое совершил Октавиан лично). Самоуверенность Антония играет с ним дурную шутку: римляне в морском сражении уничтожают его флот; разгром довершает бегство Клеопатры с поля боя.
Антоний впадает в долгую депрессию, а Октавиан приближается к Египту - с многочисленными силами. Превосходство Октавиана настолько велико, что он выигрывает генеральное сражение у столичных стен без единого выстрела: легионы Антония ночью перебегают в лагерь римлян.
Антоний, оставшись один, без армии, бросается на всё римское войско, желая погибнуть с честью в неравном бою, но Октавиан приказывает своим солдатам не трогать его, и Антоний, невредимый, возвращается в Александрию, чтобы совершить там самоубийство. Октавиан, узнав о его смерти, скорбит по Антонию, отдавая должное его величию.
Затем Октавиан встречается с Клеопатрой. Поскольку и она, и Египет теперь - его военная добыча, он может сделать с ними всё, что угодно. Для инициатора войны, которая окончилась позорным и полным поражением, это "что угодно" звучит угрожающе, однако Октавиан неожиданно миролюбив: в обмен на участие в триумфе он обещает Клеопатре оставить ей власть над страной и даже более того - сохранить династию Птолемеев.
Для Октавиана эти условия дались непросто: он планировал включить Египет в состав Римского государства; но, дав слово и заключив сделку, он полагает, что может доверять Клеопатре, убрав охрану из её покоев. Клеопатра же, твёрдо пообещав не накладывать на себя руки и отплыть в Италию, тут же, стоило солдатам уйти, отправляется к праотцам, схватив ядовитую змею...
Нет, Октавиан отнюдь не ангел: он правитель огромной, прежде не существовавшей державы, действующий по законам своего времени, однако, рядом со своими противниками, если убрать несколько откровенно провокационных сцен, он смотрится очень и очень достойно.
По крайней мере, вряд ли Антоний и Клеопатра, окажись удача на их стороне, проявили бы аналогичное благородство по отношению к поверженному противнику: если Антоний ещё, возможно, колебался, то от Клеопатры пощады бы точно не было.
Словом, фильм о египетской царице и римском триумвире - это история о тех, кто шёл к успеху, но им не фартануло. Это, безусловно, печальное обстоятельство, однако даже оно никоим образом не реабилитирует Клеопатру и Антония, которые были всего лишь хищниками, подавившимися тем самым крупным куском, на который попытались разинуть алчную пасть.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Очередная круглая годовщина Декабристского путча сопровождалась, как и положено в таких случаях, дискуссиями о том, что было бы, коли мятежникам…

  • (no subject)

    О советской цензуре. Читаю вышедшую во второй половине 70-х годов прошлого века в респектабельнейшем издательстве «Наука» книжку, чей тираж, менее…

  • (no subject)

    Послесловие к «Французу». Поскольку без недостатков и недоработок обойтись невозможно, то вот мои претензии к картине Смирнова, которые, конечно, не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment