позволили приобрести, в числе прочего, ещё и такой полезный навык, превратившийся почти в рефлекс, сводящийся к тому, что, сталкиваясь с красочным описанием очередного скандала из нашей многострадальной жизни, когда одна сторона – это сплошь люди в белых одеждах, а другая – как на подбор конченые говнюки, я, вместо того чтобы жать кнопочку «репост» или оставлять взволнованно-клеймящий комментарий, напротив, внутренне сжимаюсь, ожидая скорой и неизбежной корректировки первоначальной картинки.
Складность рассказа, выражающаяся в ненавязчивой литературной обработке и фабульной отточенности, когда нет утяжеляющих эпизодов, но внятно прочерчена генеральная линия, подозрения только усиливает: слишком много мы наблюдали аналогичных талантливых вбросов, чтобы попасться на эту удочку ещё раз.
Потому старое журналистское правило, требующее предоставить трибуну всем вовлечённым в свару, которое некогда воспринималось мной как излишняя педантичность (зачем тянуть время, выслушивая чужие объяснения, когда всё и так ясно), кажется мне сейчас краеугольным камнем личной информационной гигиены.
Да, оно не убережет от всех будущих попыток манипулирования разной степени изощрённости, но его неуклонное применение, с какими бы временными затратами оно ни было сопряжено, избавляет, и довольно надёжно, от отвратительного чувства поюзанности, когда разводят на доверии, цинично эксплуатируя естественную человеческую склонность к сопричастности.