Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
"Большая руда".
Повесть Георгия Владимова, ставшая спустя три года одноимённым фильмом, примечательна тем, что на её примере можно отследить, как работал в советскую эпоху механизм обмана бдительной цензуры, когда любезные сердцу мысли аккуратно упрятывались во вполне вроде бы идеологически надёжную обёртку, не становясь от этого менее крамольными.
Владимов, оказавшийся через считанное время одним из ведущих антисоветчиков, видимо, уже в период сочинения "Большой руды" не слишком любил социалистический строй, на дух не перенося положенный в основу тогдашней трудовой этики принцип коллективистического энтузиазма.
По Владимову, человек если и должен трудиться в поте лица своего, то исключительно ради собственного преуспеяния - ради индивидуального осязаемого счастья, выражающегося в конкретных имущественных накоплениях.
Именно поэтому главным героем своей повести он делает такого вот стопроцентного куркуля - упёртого и жадного до работы и грошей Виктора Пронякина, главная цель которого - это личное процветание, это достаток, это "хата с участком", чтобы не было "чужой храпотни".
Пронякин, привлечённый возможностью приличного барыша, бросает привольный Крым, где он возил отдыхающих, и отправляется колымить на Курскую Магнитную аномалию, где шофера во как нужны.
Разрез встречает Пронякина несладко, но Виктор, нацеленный вырвать упомянутую "Хату с участком" и перевезти к себе супругу, трудностей не боится и пашет как чёрт - с прибором кладя на правила дорожного движения и соблюдение техники безопасности.
Водилы Пронякина не особо любят, ему их рвачество и скупость не по душе, но Виктор прёт и прёт к заветной цели, допуская совсем уже вопиющие вещи. Когда на разрезе начались дожди, и бригада, по причине размыва дорог, встала, Пронякин, благо у него двуосная машина, ишачил в одиночестве, закрывая полноценные наряды...
Итак, портрет главного героя ясен и целен. Перед нами, с точки зрения тогдашней официальной морали, - выжига, поскольку он хоть и готов робить от зари до зари, но делает это не ради скорейшей победы коммунизма на планете, но исключительно по мелким, иначе говоря, шкурным соображениям.
Потому такой человек не может быть главным героем повести о рабочем классе, и Владимов это прекрасно понимает, но понимает он и то, что заветная мысль ("в эпоху гигантских строек есть место и скромному мещанину, который ничего ни у кого не требует, но готов сдохнуть, чтобы добиться своего - такого же скромного") должна быть, пусть и иносказательно, выражена.
Для этого Владимов прибегает к маскирующей свой замысел хитрости. Его Пронякин, который начинал как нелюдимый и колючий, вдруг проникается иными ценностями. Ему, оказывается, нужна не только выработка в табели, но и победа всего разреза, который никак не может докопаться до руды.
И когда, в период продолжающего простоя из-за погодных условий, эту руду наконец-то находят, Пронякин настолько переполняется эмоциями, что требует загрузить в свой самосвал не один ковш, а ковш с четвертью.
Конец такого внезапного прорыва энтузиазма немного предсказуем: на скользком участке дороги "Маз" заносит, и самосвал валится с обрыва - вместе с шофёром и первой рудой. У Пронякина перелом позвоночника, паралич; им интересуется прокуратура.
Но, вместо приговора, причём не только Пронякину, но и, по цепочке, всем его начальникам - вплоть до директора разреза, вследствие смерти основного фигуранта на операционном столе, мы наблюдаем торжественный митинг, посвящённый началу промышленной эксплуатации КМА.
Таким образом, смерть Пронякина развязывает сразу несколько узлов: во-первых, можно уйти от путаного выяснения, кто допустил, поскольку за всякой героической трагедией стоит чьё-то полное служебное несоответствие.
Во-вторых, и это гораздо важнее, погибший Пронякин, искупивший своей абсолютно нелепой гибелью индивидуальные мелкособственнические наклонности, снимает любые упрёки в адрес автора по поводу его попыток протащить чуждые советскому обществу идеи.
"Какое воспевание рвачества? Да, у Пронякина были мещанские загибы и некоторая мировоззренческая слепота, но работа в трудовом коллективе - на стройке коммунизма - полностью его преобразила... Он же подвиг совершил!"
Против величия героической смерти трудно что-либо возразить. Это Владимов очень точно чувствовал, благо несколько лет сам состоял редактором в толстом журнале, этим и воспользовался. И, судя по тому, что его повесть была издана и вскоре экранизирована, его хитрость совершенно удалась: концептуальной контрабанды не заметил никто.
Tags: Искусство
Subscribe

  • (no subject)

    Одной из, как теперь становится понятным, важнейших сфер, где Советский Союз категорически проигрывал Западному миру, была область развлечений.…

  • (no subject)

    Роман Вячеслава Шишкова «Угрюм-река» полезен в качестве пособия начинающему беллетристу как иллюстрация того, что книгой должна владеть одна мысль,…

  • (no subject)

    Роман Мориса Симашко «Маздак», вышедший в 1971 году, т.е. в то время, когда советского человека, уже накопившего первый жирок в период…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment