чем основная офисная масса, потому, за счёт сдвига, могу иногда наблюдать гуляющие парочки.
Когда между ним и нею всё хорошо, это заметно сразу. Они идут навстречу мне спорым уверенным шагом, отделённые невидимым занавесом от всего, что вокруг.
Обычно говорит он, она лишь улыбается и смотрит на него сверху вниз. Её глаза блестят чистой бесхитростной радостью, в которой нет ни грана игры или намеренного кокетства.
Она переполнена счастьем от того, что здесь и сейчас они идут рядом, что эта дорога и это утро не закончатся никогда, что не надо ни о чём думать и ничего выгадывать – только бы слушать его голос и ловить его за локоть, и снова ловить, и снова отпускать.
Этот лучистый восторженный взгляд есть, пожалуй, самое лучшее, что только возможно между ними. Никакая полночная страсть, не знающая устали и насыщения, не способна сравниться с этим совершенно бесстыдным обнажением собственной души – обнажением, за которым уже действительно ничего нет.
Но мужчина, который обязан вести, не замечает этого взгляда, он поглядывает на дорогу, рассеянно скользя по лицу своей спутницы. Зато этот взгляд замечаю я.
Мне хочется остановить их, чтобы постараться растолковать мужчине, что происходит с ним в эту минуту, чего лишается он – с необъяснимой расточительностью.
Но они вряд ли меня не то что поймут – просто услышат, и я, запахнувшись поглубже, ускоряю ход, чтобы побыстрее отделаться от этой соблазнительной дразнящей картины.
Такое происходит не раз и не два, отчего я крепну в уверенности, что мне это не показалось.