когда обращение Путина к Федеральному собранию, положившее конец всем гаданиям по поводу судьбы Крыма, некоторыми комментаторами уже успело получить пафосное «Рождение нации», кажется поначалу извинительно преувеличенной: в такие дни принято говорить чуть громче, чем следовало бы.
Однако более охлаждённое размышление с удивлением фиксирует: на сей раз восторженные комментаторы не ошиблись и мы имеем дело действительно с конструированием новой российской нации, которая двадцать лет ожидала этого толчка, чтобы сбросить с себя постсоветскую кожу.
И соль тут не только в том, что страна впервые за почти семьдесят лет прирастает территориями и населением – не готовыми к мятежу и крамоле западенцами или замкнувшимися в презрительной флегме прибалтами – но своими, до мозга костей нашими людьми, но и в том, что Путин, как и положено великому политику (кстати, уже пришло время звать его просто – «Император»), заключает нас всех в один круг, повязывая Крымом, как вяжут присягой или клятвой.
И действительно, теперь, после 18 марта, ни у понимаемого в широком смысле народа, ни у понимаемой в узком смысле его передовой части нет никакого выбора, все мосты сожжены, все дороги назад отрезаны.
Крым, ставший российским, это тот рубеж, с которого сегодня начинается всякое конституирование себя и в качестве политического субъекта, и как просто лояльного гражданина. За Крым отныне придётся стоять не на поле боя, что было бы проще, поскольку требуется единожды, но до последнего вздоха, везде и всюду утверждая и подтверждая российский суверенитет над ним.
После 18 марта, когда всё решилось, уже нельзя будет избрать удобную промежуточную линию, чтобы сохранить право называться приличным человеком и не расписаться в антипатриотизме: мол, я за особый статус Крыма – вольную республику.
Теперь всё предельно просто: ты либо выступаешь за то, чтобы вернуть Крым Украине, либо поддерживаешь Россию и Путина, которые его, выразимся намеренно неполиткорректно, отжали. И вывернуться тут уже не удастся: или Крым наш и будет всегда таким, пока бьётся русское сердце, или он отнят у законного владельца и обязан быть ему, с извинениями и компенсациями, смиренно передан.
Эта дихотомия, пока не осознаваемая, ложится весьма тяжким бременем на простого россиянина (только представьте, что ждёт вас на посиделках с родственниками с Украины, которые непременно заведут толки про ограбленную и изнасилованную Неньку), но с политическим классом творит вообще страшные вещи.
Обещанная Путиным в своё время национализация элит в ментальном плане уже состоялась. Сейчас никакая публичная карьера, связанная с домогательством должностей, более невозможна без прохождения крымского теста: «А вот скажите, как лично Вы относитесь к появлению у нас 84-го и 85-го субъектов Федерации?» Тот, кто, вместо слов «Не верил, что доживу. Слава России!», начнёт мямлить и юлить, сливается моментально.
Это будет особенно печально для оппозиции, которая строит свою идеологию на тотальном низвержении Путина и его деяний: за пределы назначенной ей выгородки она выбраться уже не сможет, маргинализация, которую не преодолеешь никаким антивоенным дискурсом.
Более того, предельно затруднятся контакты с Зарубежьем, поскольку для установления минимального понимания в той же Центральной Европе надо будет не весело и с задором поносить Великого и Ужасного, но каяться в аннексии Крыма и обещать, что, «когда мы придём к власти», первым делом отыграем всё назад – безотносительно мнения жителей полуострова, если потребуется, вместе с украинцами станем зачищать Крым от сопротивляющихся обратной передаче.
Кроме этого, инкорпорация полуострова в состав России, и это очередной успех Путина, кладёт конец всем разговорам про «хватит кормить Кавказ». Теперь на любую подобную инициативу будет раздаваться: «А Крым кормить не хватит? Это наша земля».
Словом, если говорить о внутриполитической стабильности, то тут Путин постарался на годы и годы вперёд: запустив национальный консенсус на основе возвращения утраченного и его последующего удержания, он, возможно, смягчил тот неизбежный кризис, который будет сопровождать передачу верховной власти. «Отложим все распри – Крым дороже».