Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

«Маяковский смеётся».
Предпоследний фильм классика советского кинематографа и одного из основателей жанра Киноленинианы Сергея Юткевича любопытен не столько сам по себе, хотя использованный им и его напарником Анатолием Карановичем приём введение в картину комментатора, непосредственно обращающегося к зрителю и выражающего собственную точку зрения, отличную от авторской, выглядит неожиданно и перспективно, сколько как пример того, что игнорировать зрительские установки – себе дороже.
Одной из владевших Юткевичем страстей, помимо любви к Ленину, любви совершенно искренней (Сергей Иосифович продолжал снимать картины о вожде мирового пролетариата тогда, когда от него все более или менее стоящие режиссёры уже отвернулись), была драматургия позднего Маяковского.
Не секрет, что две последние пьесы этого великого поэта с трагической судьбой не пользовались успехом при его жизни, а после смерти – и подавно. Нет, их, разумеется, ставили в советских театрах – «золотой фонд» и дозволенная сатира – но ни публика, ни театральный люд тепла к ним не испытывали.
И действительно, перечитывая их сейчас, за исключением отдельных действительно комичных фрагментов, не уступающих своей бойкостью эрдмановскому «Мандату» (впрочем, тут не столько заслуга собственно Маяковского, сколько яркость самого типажа – нарождающегося советского мещанина; Зощенко на горбу этого мещанина вообще въехал в литературное царствие небесное), невозможно избавиться от ощущения неловкости за автора.
Маяковский строгал «Клопа» и «Баню» сугубо и трегубо на злобу дня: они и не должны были дожить до следующего сезона, уступив место новым драматургическим агиткам – например, посвящённым разоблачению уже не мещанства, а классового врага в коллективизируемой деревне.
Но Маяковский довольно скоро застрелился, Лиля Брик достучалась до Сталина, «горлан и главарь» превратился в официального классика, и отечественный театр был приговорён до скончания Советской власти к пролонгации «Бани» и «Клопа».
Юткевич, который чувствовал личную ответственность за то, что эти, по его мнению сатирические шедевры, низводятся равнодушными потомками до серо-буро-малиновой рутины, на протяжении почти тридцати лет истово боролся за реабилитацию Маяковского как драматурга.
Сначала он делал это на театре, поставив вместе с Плучеком обе пьесы в середине 50-х, потом решил перенести их на экран, вдохнув при этом в них новую жизнь: экранизации оказались не заснятыми на плёнку спектаклями, а, как их именовали отечественные киноведы, коллажами, когда в ход шло всё: документальные ленты, фотографии, рисованная и кукольная анимация и живые актёры – один, как в «Бане», вышедшей в 1962, или несколько, как в картине «Маяковский смеётся», которая, в основном, следует за текстом «Клопа».
Смелость 70-летнего Юткевича, который не забоялся идти на разного рода эксперименты («Маяковский смеётся» снят вообще «кишками наружу», когда внутреннее пространство фильма намеренно разомкнуто и эта разомкнутость является самостоятельной художественной ценностью), безбрежный модернизм, переходящий в кинохулиганство, попытка обрести аутентичность тексту не через рабскую ему покорность, но через полную раскованность, - всё это должно было привлечь узкую прослойку интеллигентной публики.
Не каждый день появлялась работа, взрывавшая своей авангардностью привычный и чуть затхловатый мир советского кинематографа, побаивающегося формальных экспериментов. Однако «Маяковского…» эта самая публика постаралась не заметить. И дело тут не в том, что картина шла малым экраном: она действительно вызывала отторжение и стремление поскорее её забыть.
Почему? Потому что Юткевич, задумав предъявить зрителю нового Маяковского, не остановился на полдороге, но существенно подправил исходную пьесу, придав ей злободневность, какую она за прошедшие тридцать с лишним лет утратила.
Юткевич полностью изменил финал, когда главный герой «Клопа» Присыпкин попадает в социалистическое завтра. У Маяковского Присыпкину не находится в новом обществе места, отчего того сдают в зверинец – в качестве живого экспоната.
Юткевич отправляет своего Присыпкина не в благополучный СССР, где люди не знают, что такое пить и курить, а на дикий Запад. Там Присыпкин сталкивается с произволом полиции, прибивается к компании хиппи, приобщается к марихуане, становится рок-звездой, после чего, оказавшись на острие классовой борьбы, сбегает на необитаемый остров, где у него есть единственный товарищ – вынесенный в заглавие клоп.
Выглядит всё это и сегодня достаточно странным: в похождениях Присыпкина чересчур много сарказма и чересчур мало знания подлинных реалий буржуазной жизни, чувствуется, что разоблачение строилось по подсмотренным фильмам – вроде «Беспечного ездока».
Тогда же, в момент выхода картины, эта вторая серия внутри «Маяковского…» воспринималась как откровенное подмахивание агитпропу и плевок в вечность: стебающий хиппарей, которых и без того прессовали в Союзе, Юткевич, в глазах интеллигенции, совершал подлость.
«Зачем присоединяться к общему хору, пусть ты и на дух не переносишь всю эту молодёжно-бунтарскую культуру?» - таков был, по-видимому, ход рассуждений той части зрителей, у которых было достаточно вкуса, чтобы оценить «Маяковского…» в целом.
И, если бы Юткевич пошёл по проторенной дорожке, т.е. воспроизвёл текст пьесы без осовременений, публика, скорее всего, отнеслась бы к картине гораздо благосклоннее, отмечая, что, хоть, как это теперь совершенно понятно, Маяковский со своей верой в социализм категорически устарел, даже из «Клопа» талантливый человек способен сделать визуальную феерию.
Но Юткевич уже закусил удила, и даже Алексей Каплер, который и был приглашён на роль Комментатора, не смог его переубедить. Каплер оказался прав: опытный драматург, он почувствовал приближающуюся опасность. Но Юткевича, вдруг вернувшегося в свою синеблузную молодость, было уже не остановить.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    «Пришла и говорю». Этот музыкальный фильм с участием Аллы Пугачёвой отнесли к числу худших картин 1985 года, несмотря на неплохие прокатные…

  • (no subject)

    «Опасный элемент». Биографическая картина о Марии Склодовской-Кюри, от которой не ждёшь ничего особенного, ибо подобный жанр давно и хорошо…

  • (no subject)

    Фильм «Бриллианты для диктатуры пролетариата», снятый в 1975 на студии «Таллинфильм» Григорием Кромановым – один из тех нечастых примеров, когда…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments