Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

«Формула жизни».
Ивану Дыховичному категорически не везло всегда. Смерть отца в пятнадцать лет, когда подросток оказывается не только без материальной поддержки, но и без мудрого наставничества, столь важного в этом возрасте.
Первый слом карьеры, когда только что окончивший театральное училище Иван был приглашён Аркадием Райкиным к себе в труппу, чтобы, после полутора лет изображения манекена, вернуться ни с чем в Москву.
Долгое завоёвывание места в театре на Таганке, где памятливый Юрий Любимов скрепя сердце стал продвигать молодого актёра, которого когда-то звал к себе, но тот предпочёл Райкина, и сейчас, за этот отказ, Дыховичный вынужден выдирать себе за ролью роль.
Уход из Таганки в пустоту, когда стало ясно, что Коровьев окажется пределом, что всё у Любимова расписано на годы вперёд и ловить нечего, а значит, придётся прозябать в тени других – более востребованных.
Сорвавшаяся постановка «Солнечного удара» по Бунину, когда друг и приятель Никита Михалков лично ставил ультиматумы директору «Мосфильма»: «Либо Дыховичный, либо я». Это оказалось концом дружбы и началом острого соперничества, обернувшегося не только взаимными колкостями в СМИ.
Долгожданные удачи – с «Чёрным монахом» и «Прорвой», которых заметили, оценили, которые вывели Дыховичного в первую линию режиссёров, удачи, оказавшиеся слишком короткими, слишком преходящими.
Это была маленькая счастливая передышка, потому что дальнейшее оказалось чередой провалов. «Копейка» - мимо. «Вдох-выдох» расстрелян критикой. «Европа-Азия» - из уважения к сединам просто помолчим.
Оставалась одна надежда, которая всегда греет художника, обложенного, как подушками, общественной глухотой, надежда на посмертное признание: потом кто-нибудь усидчивый даст себе труд рассказать, объяснить и открыть. И потомки или даже современники поймут, кто между ними жил и кого они не ценили и потому потеряли – необратимо, трагически, фатально.
Однако Дыховичный и посейчас продолжает нести на себе чьё-то завистливое заклятие, поскольку первая его посмертная биография, названная не без претензии «Формула жизни», это – изощрённая месть человека, отчего-то назвавшегося другом, поскольку единственное действие, которая она производит на читателя – это желание никогда не пересекаться со всем, что связано с Дыховичным.
Владимир Колганов, к большому сожалению для всех, кому небезразличен Иван Дыховичный, отчего-то полагает, что главным героем книги является не актёр, режиссёр, телеведущий и просто талантливый и яркий человек Дыховичный, а он сам.
Это странное убеждение непоправимо влияет на авторскую манеру, которая заключается в следующем. Колганову не интересно копаться в биографии Дыховичного, выстраивая хронологию и уточняя детали, ему вообще не слишком любопытно, чем его герой занимался в кино и на телевидении; кажется, что он даже не видел, например, всех фильмов Дыховичного…
Владимир Колганов уверен, что читатель открыл его книгу, чтобы ознакомиться со взглядами самого Колганова на мироздание, погрузиться в перипетии борьбы вокруг истолкования биографии Михаила Булгакова, поморщиться от назойливого старческого хвастовства (у мужчинуы и сейчас фигура хороша, а в молодые годы на него облизывалась сама Валентина Фатеева), а также пробежать до диагонали десяток бессмысленных полемических поединков.
Любимый приём Колганова: взять чьё-то интервью, а потом спорить с каждой его репликой оттуда, сопровождая это брюзжанием и кряхтением по поводу дурных нынешних порядков, а также пропащести подрастающего поколения. Словом, классическое «прежде и трава была зеленее, и вода мокрее».
Однако и это можно было бы простить, если Колганов не стремился бы перманентно забыть о главном предмете своего повествования, набивая и без того тонкую книгу ненужными отступлениями.
Характерный пример. Глава «Соавторы», где 60% текста посвящено Сергею Соловьёву, с которым Дыховичный, в общем, и не сотрудничал – всё закончилось на не пошедшем в производство «Солнечном ударе», и только 40% Владимиру Сорокину, с которым вытанцевалась «Копейка». Стоит ли уточнять, что из этих 40 процентов собственно про работу над «Копейкой» нет ничего, а весь строкаж отдан рассказу, какой нехороший человек Владимир Георгиевич.
Но самое фееричное – это, безусловно, глава про Крым, где Колганову понадобилось вступление на пятнадцать страниц, чтобы поведать, как он познакомился с Дыховичным в местечке Новый Свет.
Увы, столь долгая пауза не была вознаграждена ничем мало-мальски примечательным: судьбоносное (для Дыховичного, Колганова и, конечно же, для читателя) знакомство состоялось до неприличия заурядно: сидела компания на пляже, Дыховичный идёт мимо, его окликают. Всё.
Колганов, который, прежде чем «зарезать» Дыховичного, выпустил книгу про Булгакова (отчего в «Формуле жизни» навязчивые цитаты про выскочившего убийцу), жаловался, что потомки Михаила Афанасьевича пытались притормозить распространение его опусов.
Если «Московские тайны Михаила Булгакова» или «История несчастной любви «Мастера» сочинены по тем же лекалам, что и «Формула», то родственников покойного литератора я прекрасно понимаю: скверные книги право на существование не имеют.
Потому, если близким Дыховичного не безразлична память о нём, лучшее, что они могут сделать – постараться изъять из продажи этот колгановской фейл, подключив для того, коли понадобится, и судебные инстанции.
У меня к Ивану Дыховичному личное отношение. В студенчестве я с увлечением смотрел его программу «Уловка-22», посвящённую кинематографу, и воспоминание о том волшебстве, с каким Дыховичный рассказывал о кино, которое представлялось не умершей, но заснувшей сказкой, мне очень дорого.
Право слово, Иван Дыховичный заслуживает иного биографа и иной книги. Будем считать, что «Формулы жизни» никогда не было.
Tags: Книги
Subscribe

  • (no subject)

    Последние по времени инициативы американской администрации, когда буквально подряд новый хозяин Белого дома и к сердцу прижмёт, предлагая…

  • (no subject)

    «Пришла и говорю». Этот музыкальный фильм с участием Аллы Пугачёвой отнесли к числу худших картин 1985 года, несмотря на неплохие прокатные…

  • (no subject)

    «Опасный элемент». Биографическая картина о Марии Склодовской-Кюри, от которой не ждёшь ничего особенного, ибо подобный жанр давно и хорошо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments