решила вдруг сжалиться над несчастной страной и подарить ей очень неплохой шанс.
Шанс этот связан с таким печальным событием, как провозглашение Донбассом государственного суверенитета и последующей просьбой о присоединении к России. До сих пор Москва, вопреки всем обвинениям в империалистических поползновениях, весьма ощутимо отказывалась вмешиваться в украинскую свару и уж тем более брать под своё крыло какие-либо регионы.
И даже одесская бойня, после которой должно было последовать немедленное вмешательство – вплоть до марш-броска на Киев, была российской властью успешно замылена, так что всё ограничилось цветами у стелы городу-герою в Александровском саду.
Но тут ситуация изменилась – и изменилась отнюдь не в пользу России. Проведение референдума, на который даже по признанию Турчинова пришла примерно треть списочного состава жителей Донецкой и Луганской областей, его однозначные итоги («Акту о государственном самоопределении быть») – всё это превратило народное волеизъявление в тот рубежный политический фактор, после которого пасту обратно в тюбик не запихнёшь.
Нравится нам это или нет, признаём ли мы итоги референдума или полагаем его юридически ничтожным, жители Донбасса, в условиях малой гражданской войны, высказали своё мнение относительно собственного будущего: «Украина, давай до свидания!»
Заставить их переменить это мнение мирным путём сегодня нет ни у кого возможности: только напалм, только зондеркоманды, только хардкор. Соответственно, последовавшее за этим провозглашение республик – шаг естественный и неизбежный: руководство ДНР и ЛНР просто не могли не реализовать тот императивный мандат, который они получили накануне.
Столь же неизбежной стала, к большому сожалению Москвы, и озвученная просьба о вхождении в состав России. Почему «к сожалению»? Потому что у Кремля, которого и прежде изо всех сил отталкивал дончан и луганцев, теперь полностью утрачено пространство для манёвра.
Сейчас уже нельзя прятаться за спасительные компромиссы – федерализация, конфедерализация, ассоциация украинских земель – компромиссы, позволяющие выиграть время и оттянуть принятие роковых и вынужденных решений.
Сегодня всё предельно конкретно: либо Россия отталкивает Донбасс, либо принимает его. Аналогия с Приднестровьем здесь не совсем работает, поскольку то было двадцать два года назад, страна была смятена приватизацией, до судьбы русских в Молдавии дела особо не было – самим бы выжить…
И вот эта зажатость России в угол предоставляет Украине тот самый шанс, которого она, возможно, ждала с самого начала кризиса. Итак, что необходимо, чтобы этот шанс реализовался?
Прежде всего следует отказаться от Донбасса, смирившись с его потерей: больше частью Неньки он не будет, а значит, нет смысла жалеть его жителей – с ними можно поступать сугубо прагматично.
Следующий шаг – вооружённое вторжение на территорию Донецкой и Луганской областей, но не как это было прежде, а по-взрослому – с «Градами», рейдами «Правого сектора», сожжёнными деревнями, словом, всё как галичане, чьи предки доблестно служили в шуцбатальонах, любят.
Что это даёт Киеву? Россия оказывается перед малоприятной дилеммой: защитить население Донбасса, которое уже обратилось к ней за протекцией и сюзеренитетом, став в глазах мирового сообщества агрессором. Либо выдать доверившиеся нам миллионы людей на жестокую и неотвратимую казнь – так, как это уже произошло в Одессе.
Оба сценария для России чреваты серьёзными внешне- и внутриполитическими потерями, в обоих случаях Москва теряет инициативу и вынуждена подчиняться ходу обстоятельств, и тот, и другой варианты открывают для Киева новые возможности.
Причём коварство ситуации ещё и в том, что выкрутиться Москва уже не может, счётчик запущен, и единственная лазейка для неё такая: Украина, занятая подготовкой к выборам, а значит, не имеющая консолидированного центра управления, просто не успеет воспользоваться внезапным фартом – до президентских выборов.
После 25 мая у Москвы кое-какая надежда начинает проглядывать: новый глава государства так или иначе будет вынужден договариваться с Кремлём, что подразумевает отказ от брутальной повестки и карательных экспедиций.
Короче, нам надо просто пережить эти две неполные недели. Просто пережить.