внутри которого мы очутились, но пока ещё не ощутили его железную хватку.
Либеральная и рукопожатая Екатерина Винокурова описывает один день работы волонтёров, собирающих подписи за выдвижение Ильи Яшина в кандидаты МГД, занятие, конечно, обречённое, хотя в городской думе и должен быть свой городской пижон.
Один нехороший человек с георгиевской ленточкой, обманув бдительность волонтёров, которых чёрно-оранжевый колор должен был, по идее, насторожить, берёт подписной лист и быстро выводит (цитирую по тексту статьи): «Жид и (нецензурное слово, обозначающее гомосексуалиста)».
Скорее всего, нехороший человек с георгиевской ленточкой имел в виду «пидора», которого можно было скрыть за отточиями, но Екатерина Винокурова не решилась воспроизвести даже окраины этого слова, предпочтя вытеснить его развёрнутой дефиницией, - настолько оно скандально и оскорбительно.
При этом, на иной взгляд, гораздо более неприличный этноним приведён полностью, из чего можно сделать вывод, что для людей поколения Винокуровой антисемитизм перестал быть актуальным, превратившись в нечто пыльное, архивизированное, а вот гомофобия – это действительно клеймо, вычёркивающее из числа достойных уважения людей.
Что из этого следует? Из этого следует, что Юрий Аммосов со своим списком гомофобов, над которым потешались всем ЖЖ, был прав, поскольку раньше всех нас угадал, в какие именно паруса дует ветер истории.
Ветер дует в радужные паруса, и мне от этого отчего-то не совсем радужно: как человек старой закалки, я привык, что табуированное пространство – это сфера этнического, в сексуальной же сфере, напротив, заключена свобода – и для высказывания, и для высмеивания, и для оскорбления.
Теперь же оказывается, что и здесь успели возвести шлагбаум.