Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
Позднее прозрение.
В одной из контор, где мне довелось числиться, среди нашего разношёрстного коллектива, работала девушка, точнее, молодая женщина, точнее, если, не поддавшись обманке небольшого роста и сорок четвёртого размера, присмотреться внимательнее, не совсем уже молодая.
У неё на тот момент был девятилетний сын – крупный, несколько полноватый, розовощёкий парень, которого хорошо знали в нашей конторе: она, назовём её, например, Ольгой (не из секрета – просто забыл имя), часто брала его на корпоративные праздники и выезды на природу с коллективом.
Ольга была одинока, крутила долгий и отчаянно безнадёжный роман с нашим коллегой – высоким, едва ли не в полтора раза выше неё мужчиной, молчаливым, замкнутым, чуть мрачным и, разумеется, женатым.
Про роман знали все, узнал, в конце концов, и я, когда на очередном дне здоровья, в момент, когда все мы отдыхали после бани, они вдруг поднялись, переглянулись и вместе вышли. Их никто не окликнул, не уточнил, куда они, все сделали вид, что ничего не произошло.
Однако я рассказываю не про роман с семейным сослуживцем, который не собирается менять свой налаженный быт, но сдаётся перед натиском любовницы, не про распутные нравы нашей конторы, который были на поверку, скорее, деликатными.
Я рассказываю про Ольгу, точнее, про одну черту её облика, запомнившуюся мне настолько, что и восемь лет спустя я возвращаюсь к ней встревоженной памятью. Ольга, и это чувствовалось едва ли не с первой минуты знакомства, не любила женщин, относясь к ним с презрением, отзываясь о них резко и, лишь изредка, снисходительно.
Для неё женщины были существами второго сорта – и это не обсуждалось, это было аксиомой, тем более что окружающий нас в конторе контингент словно был создан для того, чтобы подтверждать её правоту.
В изображении Ольги все наши коллегини выходили недалёкими курицами. Исключение составляло начальство, но, стоит отдать должное нашему руководству, оно подобралось действительно сильным, перед которым не стыдно было стоять навытяжку.
Я не спорил с Ольгой, более того, мне было приятно слушать её короткие монологи, соглашаясь с едкими и безжалостными характеристиками. Причём это было приятно вдвойне, потому что у меня не возникало претензий ни к содержанию её эпиграмм, ни к их форме.
Унижали ближнего, принадлежащего к тому же к другому полу, и на его фоне, на фоне поверженного и раздавленного, я чувствовал себя комфортно, не сказать, что существом высшего порядка, но где-то на полпути.
Догадываясь из слов Ольги, сколь много значат для неё мужчины и сколь широко она способна открыть им объятия, я, однако же, не пытался за ней приударить, даже ещё не зная про её эталонный служебный роман.
Что-то останавливало меня. Может, её возраст: зачем тратиться на тридцатилетнюю, когда вокруг столько молоденьких. Может, меня настораживала её прорывающаяся злобность: сегодня она со злобой говорит о своих «сёстрах», завтра под раздачу могу угодить и я.
Мы продолжали общаться до самого моего ухода из конторы, но я, по-прежнему с удовольствием выслушивая её филиппики, всё же держал дистанцию – на всякий случай. Я не знаю, где она сейчас и что с ней стало. Это меня интересует, откровенно говоря, мало: ещё одна история любви тайком и одинокий закат в обществе резко взрослеющего сына – зачем погружаться в эту безысходность…
А что меня действительно интересует, так это ответ на вопрос, насколько Ольга была тогда искренна со мной – она на самом деле ненавидела окружающих её женщин, особенно тех, что были моложе и потому удачливее, ненавидела всем существом и оттого не могла сдерживаться, выбалтывая наболевшее и сокровенное…
Или Ольга, как мне кажется сейчас всё сильнее и сильнее, прикинув, что именно может понравиться мужчине, умело и последовательно разыгрывала спектакль, ловя меня и прочих своих слушателей мужского пола на двух крючках.
Во-первых, на лёгкой мизогинии, преследующей с детских лет, причём не на неприязни даже, а именно на снисходительности. Во-вторых, на льстящем самолюбию контрасте: посмотри, насколько я отличаюсь от них, мне, разумеется, бесконечно далеко до тебя, господина, но я уже не часть серой бабьей безмысленной массы.
Да, пожалуй, всё же второе: не стоит недооценивать змеиную женскую хитрость.
Tags: Феминное
Subscribe

  • (no subject)

    «Пришла и говорю». Этот музыкальный фильм с участием Аллы Пугачёвой отнесли к числу худших картин 1985 года, несмотря на неплохие прокатные…

  • (no subject)

    «Опасный элемент». Биографическая картина о Марии Склодовской-Кюри, от которой не ждёшь ничего особенного, ибо подобный жанр давно и хорошо…

  • (no subject)

    Фильм «Бриллианты для диктатуры пролетариата», снятый в 1975 на студии «Таллинфильм» Григорием Кромановым – один из тех нечастых примеров, когда…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments