Коммерциализация гуманитарной сферы – явление, безусловно, печальное, однако, когда под её напором падают признанные авторитеты, научные и нравственные, она оказывается печальней вдвойне. Так, к огромному сожалению, не избежал этого соблазна и выдающийся наш историк Руслан Скрынников, чья книга о переписке Грозного и Курбского, являющаяся ответом американскому слависту Эдварду Кинану, может считаться эталонной в смысле проработанности и тщательности. В 2008 году Скрынников выпустил том, посвящённый двум русским самодержцам, Василию Третьему и Ивану Грозному. Большая часть отдана сыну, чья эпоха является предметом научных изысканий автора, меньшая – отцу, который до того находился на периферии внимания историка. Василию Третьему в книге отведено сто тридцать страниц. Что можно успеть показать на столь малом объёме, когда речь идёт о пятидесяти четырёх годах жизни и двадцати восьми годах царствования? Разумеется, немного, т.е. это должен быть популярный очерк, построенный примерно по такой схеме: 1) Происхождение Василия (Софья Палеолог и Иван Великий); 2) Путь к трону (борьба с Дмитрием Внуком); 3) Вокняжение; 4) Внутренняя политика (продолжение политики отца); 5) Внешняя политика (контакты и комбинации); 6) Казань; 7) Литва; 8) Крым; 9) Псков; 10) Рязань; 11) Градостроительство; 12) Отношения с Церковью; 13) Наследник (развод и второй брак); 14) Смерть; 15) Роль и значение. В принципе, сделать это несложно, доставив удовольствие читателю, желающему получить самое общее представление о находящемся в тени двух Иванов государе всея Руси, - если заставить себя писать с чистого листа. Однако Скрынников, по каким-то своим соображениям, по этому – самому простому и очевидному – пути отправиться не захотел и решил скомпилировать текст из своих прежних работ, полагая, видимо, что этой хитрости никто не заметит и все швы окажутся надёжно упрятанными. Увы, то ли сам Руслан Григорьевич подошёл к этому без должного прилежания, то ли его возможный литературный помощник был халтурщиком, но следы неумелого монтажа заметны буквально на каждом шагу. Это касается и странного перескакивания с темы на тему внутри одной главы, и загадочного в своей пристальности внимания к тому, что происходило в период правления отца нашего героя Ивана Васильевича и никакого прямого отношения к Василию не имеющего, и постоянного использования одних из тех цитат (Сигизмунд Герберштейн, например, удостоился этой чести аж три раза), и перманентной полемики с коллегами, о сути которой можно судить по отрывочным репликам, и, самое неприятное, отсутствия чёткости и ясности рассказа. Не зная предварительно подробности той эпохи, понять, что за чем следовало, что из чего проистекало и к чему, в итоге, привело, совершенно невозможно. На ста тридцати страницах царит откровенный хаос, достигающей полной бесстыдности в предпоследней главе, когда автор по нескольку раз – с интервалами в страницу – рассказывает нам об одних и тех же событиях. Может сложиться впечатление, что биографический жанр – это не конёк Руслана Скрынникова. Но в помещённом под той же обложкой повествовании об Иване Грозном Скрынников совершенно другой: он точен, подробен, увлекателен, а главное – профессионален. Сравнение двух текстов – о любимом герое Иване Чётвёртом и о пасынке Василии Третьем – и кардинальное их различие по качеству не оставляют никакого иного объяснения, кроме неприятного для реноме Руслана Скрынникова как учёного: стремление срубить по-быстрому деньгу оказалось сильнее авторской щепетильности. Очерк, который является всего лишь первой предварительной сборкой наличного материала и нуждается, как минимум, в тотальном, на уровне архитектоники, переписывании, был безрассудно отправлен в издательство, чтобы лечь грязноватым пятном на репутацию. До крайности досадно.