Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Одно из неизбежных
и не самых приятных следствий существования человеческих коллективов - это образование в них, наряду с институтом лидерства, такого феномена, как аутсайдерство. Гонимые, презираемые, изгои – картина откровенно неаппетитная и вообще постыдная, но нужная и важная, поскольку именно эти несчастные и выступают порой как социальная смазка, не позволяющая большим и малым группам идти вразнос.
Любое человечье общежитие – это иерархия, которая может быть незримой, не фиксируясь звёздами на погонах, но столь же чёткой и непреложной. А раз есть иерархия, есть и борьба за перемещения внутри неё, когда цель – оказаться на самой вершине, потому что второй – всё равно что последний.
Перманентный «Царь горы», разумеется, увлекателен для всех в него вовлечённых, однако он противоречит назначению коллектива, который собрался отнюдь не для того, чтобы вечно выяснять, кто здесь главный.
Необходим некий компромисс, когда, зафиксировав чьё-то лидерство и с этим лидерством смирившись, остальные получают некий бонус, более или менее утешающий их помятые амбиции. Таким бонусом и оказывается наш аутсайдер, который, будучи по отношению ко всем остальным членам коллектива абсолютным унтерменшем, позволяет обрести иллюзорной равенство.
То есть виртуальная структура группы выстраивается не в три этажа, как оно есть на самом деле (вождь, масса, изгой), а два этажа (альфа-самцы и единственный чухан). Эта псевдодемократическая форма позволяет скрыть истинное положение вещей, внутренне примиряя группу, позволив ей сосредоточиться на чём-то более содержательном.
До сих пор всё казалось банальным: кто хотя бы раз не оказывался в подобной ситуации, побывав последовательно то в одной, то в другой роли, причём изгойство доставалось отнюдь не добровольно – для этого надо было совершить некую позорящую оплошность или просто не вписаться в складывающийся на глазах коллектив.
Наиболее чётко такой механизм выстроен у детей, вынужденных находиться в устойчивых группах в течение ряда лет, когда, например, непроизвольная публичная дефекация в юном возрасте приклеивает ярлык засранца, который приходится носить до самого выпускного.
Но, удивительное дело, порой изгойство – это сознательный шаг, словно человек намеренно обрекает себя на жертву, становясь мишенью для унижений и насмешек, интуитивно чувствуя необходимость именно такого поступка, принимая на себя чужие грехи – ради социального мира.
В этой связи я вспоминаю одноклассника – не хочу раскрывать его имени, обозначу его инициалами А.М.; возможно, у него есть дети, которым будет неприятно прочитать, что их отца держали за клоуна, – который был нашим любимым посмешищем, постоянно выступая с нелепыми и попросту глупыми вопросами и замечаниями.
Смеяться над ним было действительно приятно, но порой, когда потеха захватывала весь класс, не исключая и учителей, отпускавших презрительные реплики в его адрес, за этого парня становилось по-настоящему больно.
Как-то я решился поговорить с ним, посоветовав меньше высовываться – чтобы над ним не так глумились. Он пожал в ответ плечами, сделав вид, что не понимает, о чём я, что, напротив, у него всё путём, после чего продолжал свои номера как ни в чём ни бывало.
Тогда я подивился его упрямству, но сейчас понимаю, что он был прав: двенадцатилетние школьники на изломе от детства к отрочеству, когда тело вот-вот рванёт ввысь и ширь, – это жестокая и опасная среда, которой непременно нужен выход разбушевавшихся эмоций.
И позднее я тоже неоднократно встречался с проявлением такой добровольной жертвенности, когда человек сам отправлялся вниз по внутригрупповой лестнице, хотя вполне мог претендовать на равенство.
Например, девушка, с которой у меня был затяжной роман, когда нам доводилось оказаться втроём за одним столом с её матерью, любила заводить игру «Вы такие все умные, а я такая вся глупенькая», заставляя нас отвечать на откровенно детские, наивные вопросы – вроде «Отчего люди не летают?», – чтобы мы с моей ситуативной тещёй могли продемонстрировать свою эрудицию и вообще знание жизни.
Зачем она это делала? Тогда, поглощённый возможностью показать свою умственную мощь, я об этом не задумывался, со снисходительной улыбкой разъясняя, что дважды два – это непременно четыре.
Сейчас же, сознавая, что назначение этого спектакля было хоть немного подружить меня с её матерью, женщиной колючей, отстранённой и язвительной, я испытываю запоздалую благодарность за эти непростые и, как оказалось в итоге, совсем не бесполезные усилия.
Tags: Общество
Subscribe

  • (no subject)

    Одной из, как теперь становится понятным, важнейших сфер, где Советский Союз категорически проигрывал Западному миру, была область развлечений.…

  • (no subject)

    Роман Вячеслава Шишкова «Угрюм-река» полезен в качестве пособия начинающему беллетристу как иллюстрация того, что книгой должна владеть одна мысль,…

  • (no subject)

    Роман Мориса Симашко «Маздак», вышедший в 1971 году, т.е. в то время, когда советского человека, уже накопившего первый жирок в период…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments