Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
Году в 87-м
мы всей семьёй отдыхали в славном районе южной столицы России – местечке Хосте.
Время тогда было советское, пансионатов на всех не хватало, потому изобретательные сочинские власти придумали схему, как совместить официально не допустимое частное предпринимательство и массовую потребность в качественном курортном обслуживании.
Схема эта заключалась в том, что жаждущие отдохнуть на море граждане отправлялись не на свой страх и риск снимать жильё в «десяти минутах ходьбы от пляжа» у тёти Кати, но целенаправленно ехали по некоему адресу, где их уже ждала отдельная комната, но не в сельском домике типа «улей», а в панельной многоэтажке.
Нам с расселением повезло не слишком: приютившие нас хозяева были приличным семейством в количестве четырёх человек, не допускавшим вольностей в обращении, но и не изводивших нас излишними строгостями – вроде того, что к холодильнику не подходить, в ванной не засиживаться…
А вот у наших знакомых (двое мужчин, один из которых был с сыном Владиком, моим одноклассником) всё сложилось гораздо лучше. В их квартире из постоянного населения была сорокалетняя хозяйка, сумрачная одинокая женщина, с которой они быстро поладили – на почве совместного употребления горячительных напитков и, судя по долетавшим до моих подростковых ушей обрывкам разговоров, не только на этом.
Словом, пока мы пребывали почти в монастыре, они пользовались полной свободой, вызывавшей у меня настоящую зависть. Несколько раз я бывал в их жилище, и всякий раз оно дразнило меня особенной атмосферой, присущей лишь холостяцкому мужскому обиталищу, где не властвует мелочная женская воля, где отсутствует регулярный порядок, где, что особенно важно для ребёнка, все расслаблены и никто не пытается строить из себя родителя.
Там было здорово, вольготно и волнительно: дух отпускного неопасного разврата, сводившегося, в основном, к строгому нарушению распорядка дня, когда, вместо того, чтобы с утра тащиться на пляж, покорно жариться на солнце, изредка окунаться в воду и от скуки травить анекдоты, можно было закинуться красненьким, которое вынесет запасливая хозяйка, и дремать в своё удовольствие, – рельефно оттенял традиционные невзгоды отроческой жизни.
Дополнительную прелесть этим немногочисленным визитам в импровизированный вертеп придавала то ли дружба, то ли приятельствование с одним из квартировавшим в нём мужчин, которого звали, если память не изменяет, Валерой.
Это был весёлый, загорелый, симпатичный брюнет, приехавший на юг без семьи, с которым мы скоро поладили: с удовольствием резались в карты, трепались за жизнь и просто бездельничали. Хмельной Валера умел растормошить двенадцатилетнюю пацанву, моментально превратившись в нашего кумира…
Однако праздник подпольной вольницы продолжался недолго: примерно через неделю к нему прибыло подкрепление, сын и дочь. Поначалу мы радовались пополнению, тем более что Валера не скупился на анонсы будущих совместных отжигов, но быстро поняли, что поторопились.
Во-первых, мы не сошлись с его детьми категорически. Сын был младше нас, и потому мы его, как и положено в таких случаях, слегка третировали, без телесных повреждений, конечно, но и небезобидно для самолюбия.
Дочь оказалась, напротив, старше: у нас не было точек соприкосновения, а женским полом мы тогда не интересовались. К тому же она действительно была несколько странной, поскольку не уставала подчёркивать ментальную пропасть между нами, хвастаясь, например, приобретением продвинутого калькулятора, без которого не обойтись на алгебре. Нужно быть крепко сдвинутой, чтобы вспоминать в каникулы о школе, солидарно решили мы.
Во-вторых, сам Валера за какой-то день из своего в доску мужика превратился во вредное, склочное, нетерпимое существо, очень нервное, находящееся постоянно на взводе, готовое скандалить из-за любого косого взгляда в сторону его потомства. Он стал хуже бабы – отвратительной, сующей нос в каждую щель наседкой, в которой невозможно было узнать нашего недавнего другана.
Мы удивлялись такой решительной перемене и не могли понять, в чём её причина. Перед глазами у нас был опыт наших отцов, которые, когда с ними случалось отправиться на длительный отдых, не изводили нас ежеминутной опекой, не тряслись над нами, не теряли своего достоинства, уверенные, что дети, тем более пацаны, не растут за железным занавесом материнского подола.
Но Валера оказался из другого теста. Я не собираюсь его винить, потому что не знаю всех обстоятельств его семейной жизни, которая, возможно, была сплошной негромкой драмой: домашние орнитологи подрезают крылья и не таким орлам.
В конце концов, он мог, хотя бы иногда, быть раскрепощённым и отвязным, и, если бы не внезапно обрушившийся на него родительский долг, остался бы одним из самых светлых воспоминаний того хостинского лета.
Tags: "За жизнь"
Subscribe

  • (no subject)

    Перефразируя великих. Когда я слышу слово "толерантность", рука сама тянется к нагайке.

  • (no subject)

    Экстенсивное развитие средств коммуникации, приводящее к возникновению такого феномена, как «социальные сети», просто обязано внести изменения в…

  • (no subject)

    Как должен называться роман о жизни профессионального бармена? «Мастер и «Маргарита».

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments