Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Кинематограф,
в отличие, скажем, от литературы, гораздо более динамичная отрасль, в которой текущие иерархии меняются чрезвычайно быстро. Писателям в этом отношении проще: можно в течение десятилетий быть автором одной книги и чувствовать себя уверенно – в президиумах и на встречах с молодёжью.
Режиссёры позволить себе такого не могут, даже если они – прижизненные классики, отцы-основатели и пионеры-первопроходцы. Показательный пример – небольшой эпизод в истории советского кино, относящийся к январю 1935 года, когда отмечалось пятнадцатилетие этого самого кино, подводились итоги и раздавались регалии.
Юбилей отмечали как положено – многодневным совещанием в Большом театре, и в один из дней там было оглашено постановление ЦИК СССР о поощрении выдающихся кинематографистов. Орден Ленина, высшую награду страны, тогда получили, помимо административных и инженерных работников, Всеволод Пудовкин, Александр Довженко, Фридрих Эрмлер, братья Васильевы, Георгий Козинцев и Леонид Трауберг, а также Михаил Чиаурели, который был тогда просто земляком, а не кинобиографом Великого Кормчего.
Сергей Эйзенштейн, заслуженный лидер советской кинематографии, представитель первого режиссёрского поколения, создатель эталонных «Броненосца «Потёмкина» и «Октября», остался без ордена Ленина и вообще безо всякого ордена. Единственная награда, которой он удостоился, было звание заслуженного деятеля искусств, которое он разделил с ветеранами кино и презираемым им Григорием Рошалем.
Понятно, что то было следствие интриг начальника отрасли Бориса Шумяцкого, который Эйзенштейна, после скандала с зарубежной поездкой, когда режиссёра пришлось едва ли не силком вытаскивать из Америки, опасаясь, что тот останется в эмиграции, откровенно не любил: можно наградить так, что это окажется ещё большим унижением, чем просто забвение…
Однако здесь любопытно другое. Эйзенштейн, последний громко прозвучавший фильм которого был «Октябрь», вышедший на экраны в 1927 («Старое и новое» изъяли из проката через несколько недель; «Да здравствует Мексика!» до монтажного стола не дошёл), оказался на периферии кинопроцесса.
И Пудовкин, и Довженко, имевшие столь же громкие заслуги в прошлом, как у Эйзенштейна, продолжают работать – пусть и не так блистательно, как прежде, когда ими были сняты по три главных фильма в их биографии.
Их младшие коллеги – Эрмлер, братья Васильевы, Фэксы – вообще делают колоссальный рывок, превращаясь в лидеров отрасли. Вышедшие один за одним «Чапаев», «Юность Максима» и «Крестьяне» – это не только удачи конкретных творцов, это ещё и новый облик советского кино, новый его стандарт, те самые образцы, на которые остальным предстоит равняться.
Иначе говоря, прошло совсем немного лет, и Эйзенштейн, чьи прежние достижения никто, за исключением обозлённого Шумяцкого, не собирался оспаривать, оказался естественным порядком отодвинут на обочину: посторонись, Сергей Михайлович, звуковое кино идёт, звуковому кино дорогу.
Это обстоятельство было бы не столь заметно (Эрмлер и Козинцев-Трауберг состоялись как оригинальные художники в немой период, просто сейчас они недвусмысленно вышли на первый план), если бы не присутствие в наградном списке братьев Васильевых.
Сергей и Георгий Васильевы в 1928-29 годах, когда они, покончив с ремеслом перемонтажа, переквалифицировались в постановщики, слушали лекции по режиссуре у ещё не уехавшего в Америку Эйзенштейна.
За пять с небольшим лет братья Васильевы не только состоялись в профессии, сняв два не сохранившихся фильма, которые хотя и не вызвали восторгов у современников, однако позволили им остаться в штате «Ленфильма» и получить к постановке роман Фурманова, но и выдали на-гора «Чапаева».
Вполне себе голливудская история: из слушателей курсов повышения квалификации – в кавалеры ордена Ленина, который не только давал прописку на кинематографическом олимпе, но и уравнивал, по крайней мере, на том временном отрезке со своим учителем, что само по себе стоило целого ордена.
Разумеется, удержаться на этом олимпе гораздо сложнее, чем туда попасть, и Эйзенштейн в той незримой дуэли с бывшими учениками, в конечном счёте, вышел победителем: «Александр Невский» показал, что старого льва хоронить рано, «Иван Грозный» продемонстрировал, что равных СМЭ нет. Братья Васильевы отвечали рыхлыми «Волочаевскими днями» и местами любопытной, но вполне дюжинной «Обороной Царицына».
Но это было потом. А пока на дворе январь 1935 года. Большой театр. Долго зачитывается постановление ЦИК. Эйзенштейна нет среди кавалеров ордена Ленина, нет среди кавалеров ордена Трудового Красного знамени, нет среди кавалеров ордена Красной звезды…
Сталин в надцатый раз пересматривает «Чапаева», и бывший учитель не знает, радоваться ли ему за бывших учеников или сгорать от обиды.
Tags: Искусство
Subscribe

  • (no subject)

    Задумался, отчего нынешняя оппозиционная волна не вызывает у меня, вопреки очевидной привлекательности лозунгов «За всё хорошее и против всего…

  • (no subject)

    Чем важен нынешний коронокризис в смысле предстоящего транзита власти в России? Тем, что он ставит крест на всех планах по поводу «Могущественного…

  • (no subject)

    Главным проблемоприобретателем нынешнего кризиса оказывается, безо всякого сомнения, Владимир Путин. Проблем этих на текущий момент насчитывается,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments