Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Фирменной особенностью раннего русского кино,
резко отличавшей его от других развитых кинематографий Старого и Нового Света, было отсутствие, в некомических, нефарсовых постановках, счастливых концовок.
Тогдашний российский зритель, когда речь заходила о драмах, не принимал хэппи-эндов, предпочитая им трагические, кровавые развязки, когда герои не шли под венец или получали богатое наследство, как это происходило в европейской или американской традиции, но гибли – почти что в полном составе, если не физически, то, по крайней мере, нравственно.
Исследователи усматривают в этом ориентацию раннего русского кино на опыт старших товарищей из театрального цеха, которые, в свою очередь, брали за образец искусство высоких жанров прошлых эпох, жанров, по преимуществу, трагедийных.
Правы исследователи или нет – разговор отдельный. Для нас важнее зафиксировать следующий факт: в момент своего рождения отечественный кинематограф был подчёркнуто мрачным, тягостным и безысходным, не в смысле профессионального мастерства, но интонационно. Это была его, так сказать, родовая травма.
Октябрьская революция оказалась, как об этом справедливо писали советские историки, для нашего кино подлинным переломом: помимо существенных институциональных новаций, изменилась общая тональность. Новая идеология была сугубо оптимистической, и это не могло не отразиться на всём искусстве, в том числе – и важнейшем.
Большевикам, путём продолжительной селекции, удалось перенастроить две вещи.
Во-первых, они разобрались с творцами, которые, кто в силу неизбежного сервилизма, кто – абсолютно искренне, вытравили упаднические настроения из свои работ. (Какие при этом были понесены художественные потери – вопрос отдельный: профессиональный контраст между фильмами о проклятом прошлом и счастливом настоящем зачастую был настолько вопиющим, что можно было говорить о сознательной диверсии).
Во-вторых, большевики, на протяжении нескольких поколений, сумели вырастить нового зрителя, который не был генетически связан с посетителями синематографов, а потому не имел ничего против позитивных жизнеутверждающих финалов.
Так продолжалось достаточно долго, примерно полвека, но против крота истории бессильны даже Главлит и Госкино, а потому, с уходом со сцены первого-второго поколения режиссёров из числа тех, кто, пусть и с некоторыми оговорками, продолжал верить в Идею (Е.Я. Марголит относит этот поворот на 1967 год, когда на экраны должен был выйти и не вышел «Комиссар» Аскольдова – последний настоящий советский фильм), прежняя гармония, рано или поздно, должна была рухнуть.
Она и рухнула – в 1986 году, когда, после судьбоносного Пятого съезда Союза кинематографистов, с творцов была снята идеологическая и мировоззренческая узда. Впрочем, трещины появились ещё раньше, и опытное ухо могло уже услышать подземный рокот той лавины, которая вот-вот вырвется наружу и снесёт классическое советское кино.
Итогом поспешного открытия всех и всяческих шлюзов стал вал чернухи, заполонивший экраны и надолго поссоривший зрителя с кинематографистами. Вчуже это выглядело как внезапное помрачение ещё вчера вменяемых и приличных людей, как короткое заболевание, как недолгий бунт, после чего всё должно устаканиться, вернувшись в прежние берега.
Увы, как теперь становится ясным, надежды на выздоровление отечественного кинематографа были тщетными, потому что они, по причине слабого знания истории, вызванного стойким равнодушием к истокам, не учитывали принципиального обстоятельства. Это не отклонение и не помешательство, это – возвращение к своей подлинной природе, которую удавалось обуздывать на протяжении почти семидесяти лет.
Иначе говоря, тот, кто ждёт, что, рано или поздно, под диктатом государства или повинуясь собственной совести, кинематографисты одумаются и мы увидим на экранах то, что мы так любим и ценим, т.е. доброе, милое, трогательное, лирическое, ошибается: ничего этого не будет.
Творцы, избавленные от пресса, обнаружили свою подлинную сущность, а потому чернуха, депрессуха и прочая безысходность были и будут содержанием любого кино, которое претендует на минимальную изобретательность. В сфере коммерческого муви, тем более телевизионного, положение иное: там зритель ещё может вымаливать непохоронную интонацию, но требовать качества – уже выше его сил.
Потому, если говорить о перспективах, нас ожидает нарастающий разрыв между двумя потоками отечественного кинематографа, один из которых возглавляет условный Сокуров, второй – условный же Андреасян: либо светлый, жизнеутверждающий картон по голливудским лекалам, либо суицидогенные артовые драмы.
Как преодолеть это распадение единого культурного пространства? В нынешней ситуации – никак. Единственная надежда – на массовый приход в профессию женщин, которые, при всём наносном духовном богатстве, остаются, по природе своей, здоровыми, простыми бабами, а, значит, будут снимать про то, как герои женятся, делая это с каждым разом всё лучше и лучше.
Tags: Теория
Subscribe

  • (no subject)

    Фильм «Казино “Рояль”» 1967 года, при всей своей своеобразности, оказывается полезен в качестве учебного пособия для всякого начинающего…

  • (no subject)

    Борьба с испытываемыми широкими массами чувствами национальной исключительности, сопровождавшаяся старательным шельмованием шовинизма и прочего…

  • (no subject)

    О последнем на сегодняшний момент эпизоде из Третьей трилогии «Звёздных войн» трудно сказать что-нибудь положительное: исшаивание саги слишком явно,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments