Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Молодёжи,
которая, раздумывая, как именно ей стоит самореализовываться, нацеливается на карьеру режиссёра, следует ознакомиться с мемуарами потенциальных коллег по цеху.
Но не в той их части, где они повествуют о премьерах в тысячных залах и невероятных овациях, а по изредка прорывающимся признаниям, показывающих, как оно обстоит на самом деле – в этом прекрасном кинематографическом зазеркалье.
Например, с книгой известного баловня судьба и многократного сталинского лауреата Григория Александрова, чья биография, по крайней мере, до начала 60-х годов прошлого века – это какая-то удивительная в своей щедрости сказка.
В 1927 году – к десятилетию Октябрьской революции – Сергею Эйзенштейну было поручено снять юбилейный фильм. Опыт работы с подобным материалом уже имелся – и у самого Эйзенштейна («Броненосец «Потёмкин» – это малый фрагмент не состоявшегося грандиозного эпика «1905 год»), и у молодого советского кино («Девятое января» Висковского, «Красная Пресня» от четырёх режиссёров, «Из искры пламя» Бассалыго).
Но проблема, как и во всех подобного рода проектах, заключалась в том, что дата премьеры уже назначена (в 1925 году это был декабрь – к 20-летию восстания на Пресне; в 1927, соответственно, 7 ноября), а конь ещё не думал валяться.
Отбор петроградской натуры состоялся в середине марта, съёмки стартовали в апреле и продолжались в течение четырёх месяцев. Эйзенштейн, не дожидаясь их завершения, уехал в Москву – монтировать, оставив за режиссёра своего ассистента Григория Александрова, которому досталось самое, пожалуй, неприятное – подчищать хвосты.
Итак, Эйзенштейн монтирует в Москве, пребывая, естественно, в крайне мрачном настроении, потому что исполинская по замаху картина (экскурс в историю Октябрьского переворота – от Февраля до штурма Зимнего со множеством остановок) упорно не хочет складываться, тем более что, помимо оэкранивания легендарных событий, Сергей Михайлович пытался экспериментировать с новым киноязыком.
Александров в Ленинграде гоняет двух операторов – Тиссэ и Нильсена – и пробивает городское начальство очищать всё новые и новые локации. Конечно, ленинградский пролетариат готов помочь в создании юбилейной картины, но даже у такого энтузиазма есть пределы.
Словом, день Григория Васильевича, тогда 24-летнего Гришки, расписан по минутам: днём организация и проведение съёмок, ночью – экспликации и раскадровки. Отключиться и передохнуть нельзя: во-первых, 7 ноября приближается с неотвратимостью Страшного суда, во-вторых, приехать ещё раз, чтобы доснять, не получится точно.
Фокус с картиной «Ленин в Октябре» Михаила Ромма, когда, уже после премьеры в Большом театре и запланированного и объявленного проката по всей стране, она была отправлена на доработку (заказчик потребовал включить эпизод с арестом Временного правительства) – по распоряжению Генерального продюсера и секретаря, тогда, в 1927-м, ещё не был известен: должно было пройти 10 лет.
И тут у Александрова – от стресса, перенапряжения физических и душевных сил – дико заболевают зубы. Причина этой внезапной боли понятна: организма бастует и требует передышки. По-хорошему надо взять на несколько дней бюллетень – и просто отоспаться, тогда боль пройдёт сама собой.
Но останавливаться нельзя: сроки, сроки, сроки… Что делает Александров, которому, напомню, только двадцать четыре года? Наскоро заскакивает к дантисту (это должно пройти очень быстро – за один короткий визит) и удаляет шесть оказавшихся несознательными зубов.
Покончив с внутренней контрреволюцией, Александров вернулся на площадку, чтобы, закруглившись со съёмками, тут же отправиться в Москву – помочь Эйзенштейну закончить монтаж «Октября».
В Москве, несмотря на то, что собрать ленту предстояло за пять недель, а последние четыре дня перед премьерой работали вообще без сна, получая по ходу поправки, предполагающие едва ли не полное перемонтирование всей картины, было уже легче…
У Григория Александрова кинематографическая карьера продолжалась, считая от «Дневника Глумова» до «Скворца и лиры», пятьдесят с лишним лет, а, если взять восстановление картины «Да здравствует Мексика!», то и дольше, однако, по его собственному признанию, самый ад был именно на съёмках «Октября».
Десятая муза – она такая: в качестве уплаты с творца не погнушается ничем – даже зубами.
Tags: Искусство
Subscribe

  • (no subject)

    «Легионы». 42-й Московский кинофестиваль в программе «Русский след» показал в своём роде исключительный фильм Дариуша Гаевского, посвящённый, как…

  • (no subject)

    Сколько волка ни корми… Проблемой русского человека является его природный гуманизм и наивное стремление примириться с вековечным врагом – исходя из…

  • (no subject)

    Если сейчас – много задним числом – отыскивать ту дату, после которой история Польши двинулась непоправимым и трагичным образом, то, среди прочих…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments