Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

«Майрик».
В этом исповедальном, автобиографическом фильме Анри Вернея очень много смысловых напластований, чтобы сходу разобраться в такой громадной (два с половиной часа экранного времени) семейной саге, растянувшейся, если говорить уже о нарративном времени, на несколько десятилетий.
Однако самый, пожалуй, поразительный, по крайней мере, для меня момент связан с демонстрацией удивительного, невероятного, превозмогающего всё и вся жизнелюбивого упорства армян, волей судьбы заброшенных во Францию.
Итак, на дворе 1921 год, Акоп Закарян с сыном, женой и двумя свояченицами бежит из Османской империи в Марсель. Позади остаётся родина, уже освобождённая от коренного населения Западная Армения, имущество, нажитое несколькими поколениями, социальное положение.
Впереди – дешёвые съёмные квартиры, чужая среда, случайная работа, бедность, бедность и ещё раз бедность, потому что начинать с нуля в другой стране – это значит обрекать, как минимум, первое поколение положить свою жизнь во имя призрачного будущего.
Закарян понимает, что он уже никогда не вернётся домой, что Западная Армения, где его предки жили, возможно, ещё со времён Тиграна Великого, закрыта и для него, и для его близких навсегда, что всё, что у него есть из того, что принято считать Родиной, это его жена, её сёстры и сын Азат.
Тут бы стоило предаться самому злому отчаянию, потому что Франция, сколь бы она ни была гостеприимна, никогда не заменит Армении, впасть в депрессию и вообще поставить точку коллективным суицидом, но Акоп Закарян, не потратив ни секунды на заламывания рук и проклятия в адрес несправедливой судьбы, моментально находит смысл своему существованию.
Смысл этот – маленький Азат, который должен пойти в школу, лучшую школу Марселя, чтобы выучиться, поступить в институт, получить хорошую профессию и вырваться из этого узкого эмигрантского мирка.
Ради этого можно пойти на завод, шить на заказ сорочки, отказывать себе в том и этом, рискнуть и открыть собственной дело… И так, постепенно, шаг за шагом, выбираясь из съёмного клоповника в квартиру поприличнее, оплачивая учёбу Азата сначала в одном учёбном заведении, потом – в другом, преодолевая большие и малые невзгоды, семейство Закарянов укоренялось в Марселе – укоренялось прочно, надёжно, словно их прадеды перебрались сюда ещё при Рубенидах.
Эта потрясающая способность не сдаваться, когда не то что припёрли к стенке – выбросили на необитаемом острове, цепляясь за любой шанс, любую возможность, чтобы сохраниться и продолжить свой род, передавая детям не только имя, но и знание языка, культуры, передавая веру и самосознание армянина, гордящегося своим происхождением и никогда не забывающего, кто он и почему оказался именно здесь, вызывают уважение и здоровую зависть.
И потому нет ничего загадочного в том, что сын эмигрантов из румелийской Турции Ашот Малакян, в 1924 году четырёхлетним ребёнком попавший в Марсель, не только получил диплом инженера, но и стал одним из ведущих французских режиссёров Анри Вернеем, лауреатом, дипломантом и кавалером ордена «Почётного легиона».
С такими генами у него просто не было иного выхода.
P.S. Понимаю, что для этого не было финансовых возможностей, но очень жаль, что «Майрик» снят только лишь на французском языке, поскольку это одноязычие лишает режиссёра великолепной возможности иллюстрировать течение времени не одним только состариванием главных героев.
И действительно, когда семья Закарянов прибывает в Марсель, они говорят только на армянском, уточним, западно-армянском. Постепенно они учат французский, в их речи появляются новые слова, меняются интонации.
Соответственно, на глазах зрителя проходит это изменение баланса от полного одноязычия к двуязычию, причём и собственно армянский, на котором говорят дома, приобретает отчётливо уловимый французский привкус, в котором тонкие знатоки смогут разобрать даже марсельский оттенок.
Возникающая таким образом сугубо лингвистическая драматургия, существующая параллельно с сюжетной, сделала бы «Майрик» не просто уникальным фильмом, который мог бы воспринимался исключительно на слух, но и своего рода слепком целой ветви армянского языка – его южно-французского, марсельского диалекта.
Tags: Кавказ
Subscribe

  • (no subject)

    О том, как не надо защищать Бориса Николаевича. Довелось прослушать небольшой монолог крепко постаревшего Жванецкого в похвалу Первого президента…

  • (no subject)

    Попался на глаза выпуск передачи «Час пик» от 9 июня 1994 с участием Егора Гайдара. С момента выборов в Первую Государственную Думу прошло чуть…

  • (no subject)

    Просвирнин. Вторым поводом посетить ток-шоу с членами Комитета 25 января было желание увидеть живьём Егора Просвирнина, чтобы сопоставить два образа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments