Попался в руки буклет, посвящённый Парадным сеням Исторического музея, т.е. места не просто важного, но сугубо знакового: потолок Сеней украшен портретами русских властителей христианского вероисповедания от Святой Ольги и до Александра Миротворца, который официально назван «Родословное древо государей Российских».
С таким выбором можно, конечно, спорить. Помимо отсутствующих первых князей-язычников, на потолке нет и Бориса Годунова с сыном Фёдором, как-никак царских родственников по женской линии, и Василия Шуйского, который тоже Рюрикович; зато есть Анастасия Романовна, местоблюстительница Ивана Грозного на памятнике «Тысячелетие России».
С подбором персоналий, повторяю, можно спорить (отчего, например, Александр Второй и Александр Третий показаны с супругами, а остальные императоры, если это не две Екатерины, нет), но лучше оставить это на совести заказчика росписи потолка Парадных сеней.
Гораздо любопытнее другое. Фотография родословного дерева сопровождается инвентарным списком – кто под каким номером изображён. Список дан на двух языках, русском и английском, и включает шестьдесят восемь персон.
Шестьдесят восемь человек – это не так много, но даже среди этих не полных семи десятков неизвестный составитель именного перечня умудрился допустить три, скажем мягко, неточности: два раза неверно указаны отчества, кроме того, один и тот же тверской князь фигурирует дважды – словно бы речь шла о совершенно разных людях.
Я не хочу ни в чём обвинять рисователя буклета: дизайнеры – совершенные дети в смысле образованности, от которых нельзя требовать чрезмерного, например, точного перенесения в файл присланного для размещения текста.
Я говорю о тех, кто принимал готовую работу и, возможно, даже проглядывал макет перед тем, как дать отмашку типографии. Понимаю, что найдутся объективные причины – аврал, запарка, дефицит кадров, – однако тут дело касается репутации Исторического музея, в некотором смысле конечной инстанции в том, что касается нашего прошлого.
И выясняется, что эта инстанция лажает – в своих же собственных, предназначенных не для внутреннего потребления, но для публичной раздачи, материалах. Становится несколько тревожно за наше историческое знание.