Книга Бориса Акунина «История Российского государства» удивительна не тем, что автор допускает разного рода фактологические неточности и склонен к неудачным формулировкам, не говоря уже об откровенной цитатной неряшливости, но тем, что претендующий на звание Карамзина наших дней сочинитель не гнушается откровенным подлогом. Так, в посвящённом хазарам разделе Акунин изо всех сил пытается представить могущественный и воинственный Каганат, чья верхушка приняла во второй половине Восьмого века иудаизм, милым и симпатичным государством, соседствование с которым – благо. Хазарский каганат – это почти отец родной для входящих в его состав и примыкающих к нему народов, поскольку-де «покровительство хазар сулило больше выгод, чем тягот», и «толерантность вообще являлась, по-видимому, одной из стержневых особенностей хазарского государства». И даже тот факт, что часть восточнославянских племён платила Каганату дань, что само по себе не слишком вписывается в идиллическую картину русо-хазарской сферы совместного процветания , Акунин умудряется представить как малозначимую подробность: «Признав власть хазар, они платили необременительную дань («по белке с дома»), а взамен получали все выгоды участия в каспийской и черноморской торговле». Казалось бы, шкурка белки для живущих в лесной полосе полян, северян, вятичей – это совсем немного, и потому убаюкивающему тону Бориса Акунина можно поверить и даже пожалеть, что Святослав Игоревич погубил такое замечательное государство, взяв на щит, как впоследствии Александр Благословенный – Париж, хазарскую столицу Итиль. Однако хитрость в том, что Акунин, совершенно бесстыдным образом, коверкает исходный текст. В «Повести временных лет» под 6367 (859) год читаем (перевод Д.С. Лихачёва): «А хазары брали с полян, и с северян, и с вятичей по серебряной монете и по белке с дыма». Т.е. «необременительная дань» внезапно увеличивается: помимо натурального налога (в будущем – ясака), славяне несут также денежную повинность, причём повинность весьма немалую. Дело в том, что в течение нескольких столетий, едва ли не до промышленного освоения Урала, у Руси не было своих месторождений драгоценных металлов, вследствие чего золото и серебро можно было получить либо в качестве военной добычи, либо через внешнюю торговлю. Понятно, что в таких условиях ежегодная дань серебряной монетой («бела» летописи) превращалась для всякой семьи в серьёзную проблему: добыть диргем (ходовую валюту тогдашнего времени) можно было только у заезжих купцов, которые, прекрасно осведомлённые о великой и неизбывной нужде полян и вятичей, вряд ли торговали впрогад себе во время большого осеннего мена. Соответственно, сюзеренитет Каганата, который должен был, как экстатирует Борис Акунин, способствовать мощному подъёму торговли у славян, оказывается тяжёлым экономическим ярмом, которое с полным правом можно назвать хазарским игом, которое Акунин в упор не хочет замечать, предпочитая говорить о «мягком правлении хазар».