вновь подняла волну официальных и частных рассуждений об «украинском князе» и «великой украинской державе».
Спорить по этому поводу с небратьями бесполезно: пусть веруют во что хотят, однако любопытно посмотреть, как этот и подобные вопросы национальной принадлежности Владимира и его государства трактовались до нынешнего вышиваночного угара.
Вот, например, название книги, выпущенной в 1680 году в типографии Печерской лавры, название, по моде тех лет, длинное и исчерпывающее: «Синопсис, или Краткое собрание от различнои летописцев, от начала славяно-российского народа и первоначальных князей богоспасаемого града Киева, от жития святого благоверного великого князя Киевского и всея России первейшего самодержца… до пресветлого благочестивого государя нашего царя и великого князя Фёдора Алексеевича, всея Великоя, и Малыя, и Белыя России самодержца».
Помимо великолепного предиката, снимающего разом вечное препирательство о том, что за народ населял в те века Восточноевропейскую равнину (древнерусский или протоукраинский – славяно-российский), закрывается ещё один любимый щирыми патриотами кейс – об изобретении самого слова «Россия» Петром Первым в Осьмнадцатом столетии, который решил-де отказаться от узкогеографической «Московии».