Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Гулящие люди».
Незаконченный роман Алексея Чапыгина, посвящённый российским революционерам Семнадцатого столетия, оно же – «Бунташный век», есть произведение циклопическое. Сохранившийся текст насчитывает почти семьсот стандартных книжных страниц, полная же версия, если, как сообщают, автор довёл бы повествование до времён стрелецких бунтов, распухла бы, как минимум, до тысячи.
Но судьба не довела Чапыгина довершить «Гулящих людей», и, пусть это звучит грубо по отношению к памяти писателя, слава Богу, поскольку книга, призванная стать главным трудом и великим успехом пробивного самородка из рабочих с питерской окраины, любопытна прежде всего своим несовершенством, полезным для теории литературы, но обременительным для читателя.
Ваяя свой роман-эпопею, Чапыгин столкнулся, пожалуй, как никто другой из исторических романистов, с роковым проклятием их профессии, которое заключается в том, что автору предстоит не просто воспроизвести далёкое и не очень прошлое, но правильно и точно решить вопрос о соотношении сюжетной занимательности и атмосферной реконструкции.
Исторический романист, каждый по-своему, обречён находить ту уникальную для всякой новой книги пропорцию, чтобы мы, читатели, с одной стороны поверили, что перед нами действительно иная эпоха, отделённая от нас не только произволом автора, но и тысячью мелких деталей, с другой, чтобы нам не было в этом сонмище подробностей чужого быта скучно.
У Чапыгина отыскать это «золотое сечение» не получилось. Алексей Павлович, увлёкшись выстраиванием канувшей в прошлое допетровской Руси, настолько погрузился в этот непростой, но захватывающий процесс, что перенаправил весь свой иссякающий пар (Чапыгин взялся за «Гулящих людей» в шестьдесят и работал над ними до самой смерти) в стилизационный свисток.
Следствием этого стала, во-первых, исключительная трудность текста (или, подражая Чапыгину, важкая труднота письма), когда, вместо приятного времяпрепровождения, чтение превращается в перманентную разгадку слов и целых предложений, будто это сочиняет не романист нашего века, но московский подъячий царя Алексея Михайловича.
Во-вторых, нарастающая с каждой частью, повествовательная небрежность, когда Чапыгину всё меньше дела до своих героев, мотивировок их поведения, минимальной достоверности событий и разнообразия сюжетных линий.
Центральных персонаж романа – стрелецкий сын Семён Лазарев, который, начиная как полнокровный персонаж, с собственной родословной и предполагаемой судьбой, в итоге превращается в фабульную функцию, стягивая воедино разнесённые по времени крупные исторические события, отразить которые намеревается автор.
Чапыгину хочется показать Раскол, Медный бунт, восстание Разина, и послушный Сенька отправляется в очередной поход, чтобы поприсутствовать на месте, дав возможность автору показать запланированное.
При этом самостоятельного бытия у Сеньки не подразумевается. Вовлечённость в поток грандиозных потрясений мало сказывается на нём как внешне (в решительную минуту Сенька оказывается на некотором удалении, что позволяет ему наблюдать, но лично не участвовать, сохраняя жизнь и свободу), так и внутренне.
Духовная эволюция Семёна Лазарева – сугубо волюнтаристская. Автору хочется, что бы Семён порвал с предрассудками своего класса и обрёл кристальное мировоззрение большевика эпохи перехода от сословно-представительской монархии, тот и обретает, внезапно разражаясь крамольными речами – с повышением революционного градуса.
При этом забавно, что при всех своих богатырских задатках, при всей своей идейной убеждённости Семён – для дела освободительного движения в России – оказывается крайне малополезен. В заслугу себе – за двадцать с лишним лет творческой карьеры – он может поставить лишь поджог монастыря да несколько убийств царских прислужников, что для человека, которого высоко ценил, например, Степан Разин, сделавший Семёна, едва того завидев, своим есаулом, выглядит несколько странно.
Не добавляет симпатий к Семёну – как к авторской конструкции – его удивительная неуязвимость. Проблема не в том, что его не берёт ни пуля, ни кистень, ни аркан, что из всех сшибок он выходит победителем и с трофеями – таковы, в конце концов, законы жанра: добрый молодец обязан одним махом семерых побивахом…
Досадность в том, что Чапыгин не хочет утруждать и себя, и Семёна элементарным соблюдением конспирации, когда человек, который находится, как сказали бы сейчас, в федеральном розыске, чьи приметы есть во всех списках особо опасных злодеев, личный враг патриарха, личный враг могущественного боярина, которому накрепко прикрутил рога, заводила Медного бунта, где мало-мало причастных казнили и калечили тысячами, годами ходит по Москве, по Кремлю – не узнанный, не пойманный, не тронутый.
Какое-то время неуловимость Семёна-Джо можно списывать на разгильдяйство Разбойного и прочих приказов, не способных навести порядок у себя в канцелярии, но когда в дело Сеньки включается сам царь Алексей Михайлович, который всё о винах этого вора прекрасно знает, подыгрывание Чапыгина своему персонажу становится откровенно нетерпимым: в беспредельной авторской любви к собственному творению надо и удерж знать.
Это резко снижает первоначальное благоприятное впечатление, заставляя сожалеть, что Чапыгин отважился на обширную эпопею, вместо того чтобы ограничиться более коротким отрезком, взяв промежуток с 1653 по 1662 годы и доведя, например, Сеньку до плахи на задах того же Медного бунта.
Но автор был намерен тянуть свою нелёгкую лямку – «до самой смерти, Марковна», что заслуживает, конечно, уважения, но понимания не вызывает: расплывшаяся, вянущая на глазах книга бьёт прежде всего по посмертной репутации Чапыгина, не оставляя аргументов в его защиту.
«Вот если бы притормозить на четыреста страниц раньше, какой получился бы роман…»
Tags: Книги
Subscribe

  • (no subject)

    Одной из, как теперь становится понятным, важнейших сфер, где Советский Союз категорически проигрывал Западному миру, была область развлечений.…

  • (no subject)

    Роман Вячеслава Шишкова «Угрюм-река» полезен в качестве пособия начинающему беллетристу как иллюстрация того, что книгой должна владеть одна мысль,…

  • (no subject)

    Роман Мориса Симашко «Маздак», вышедший в 1971 году, т.е. в то время, когда советского человека, уже накопившего первый жирок в период…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments