Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Александр Шмелёв,
подводя итоги бушевавшего последние дни флэш-моба, посвящённого 90-м, которые с личных фотографий тех, кто пережил и дожил, предстают никаким не лихими, но милыми, лиричными и трогательными, уподобил возникшую в то время ельцинскую Россию Соединённым Штатам времён Войны за независимость, а её деятелей, соответственно, Отцам-основателям новой нации.
Из чего сам собой напрашивался бодрый вывод, что ветер истории сметёт весь тот мусор, что сегодня с охотой набрасывают на могилы Ельцина и прочих деятелей, а значит, 90-ми будут гордиться, а тех, кто пытается их шельмовать, тот же ветер истории унесёт безоглядно прочь.
Идейная борьба по поводу нашего недавнего прошлого продолжается, и потому совершенно логично, что Александр Шмелёв, для подкрепления своих ощущений и предчувствий, берёт в качестве вдохновляющего ориентира самый удачный пример состоявшейся буржуазной революции: США не только образцово осуществили транзит от архаики в современность, но и сумели при этом стать ведущей мировой державой.
Однако, к сожалению для Шмелёва, поддавшемуся радости от неложного успеха сетевого флэш-моба, его аналогия (Россия в 1990-е есть США в 1780, а потому «всё буде добре»), хромает по нескольким обстоятельствам.
Во-первых, в отличие от США, которые на начало своей революции были конгломератом тринадцати отдельных колоний, Россия к Августу 1991 насчитывала твёрдое тысячелетие своего государственного бытия – в разных, разумеется, изводах, но тем не менее.
Потому ситуации – до 19 августа – у нас не было единой державы, а потом она родилась на наших глазах, у нас не случилась: одна из форм существования России закончилась, началась другая, так уже неоднократно бывало в нашей истории – и в 1917, и в петровскую эпоху, и раньше.
Вследствие чего весь пафос «основательства» и связанного с этим «отцовства» недвусмысленно пропадает: Борис Ельцин оказывается не российским Джорджем Вашингтоном, но ещё одной итерацией, например, Владимира Ленина, уподобление, безусловно, почётное, но отнюдь не уникальное.
Во-вторых, Война за независимость для Соединённых Штатов закончилась не только признанием их нового статуса со стороны британской короны, но и солидными территориальными приобретениями.
По Парижскому миру 1783 года страна увеличилась, по меньшей мере, вдвое – за счёт британских уступок к западу от границ бывших тринадцати колоний. Это стало первым шагом к превращению США в обширную континентальную державы от океана до океана.
Россия в 1991 году переживала ровно обратный процесс: и хотя утраты территории не были столь значительны (всего пять миллионов квадратных километров), людские потери (порядка 140 миллионов сограждан) составляли половину населения.
В-третьих, Американская революция стала мощным стимулом для созидания новой нации из числа прежде мало осознававших свою общность колонистов: победа на Британией, пусть и не без существенной помощи военными и дипломатическими мерами со стороны Франции, оказывалась серьёзным эмоциональным зарядом.
Для России и здесь всё складывалось не так благополучно: избавление от СССР сопровождалось целым рядом поражений как в глобальном (Холодная война), так и в региональном (Афганистан) и локальном (Чечня) масштабах.
Можно, конечно, заметить, что «совки должны страдать» и «так им и надо», но массовое унижение – это скверный фундамент для любого режима, тем более для только пришедшего к власти и не имеющего, кроме обещаний и надежд, никакой приличной «кредитной истории».
Таким образом, сравнивая балансы рядового россиянина в 1990-х и рядового американца в 1780-х, становится понятным, что именно получил американец в результате своей буржуазной революции, которая, при всех её издержках, оказывалась безусловным благом – и тогда, и теперь.
С россиянином же всё оказывается сложнее: ценность приобретений существенно нивелируется стоимостью потерь. Следствием этого становятся переживаемые все последние двадцать лет трудности с апологией ельцинской эпохи.
Образно говоря, линия защиты строится не на общепонятном и безусловном (вроде обретения независимости, как у того же гражданина США), но на перманентном противопоставлении. «Ваши 90-е – это ваучерная приватизация, гражданская война, экономический упадок, массовый исход соотечественников, семибанкирщина, разгон Парламента… Да, всё так, зато – свобода выезда за границу, культурный и информационный обмены, возрождение института частной собственности».
Очевидно, что реабилитация эпохи через «зато» – это заведомо слабая позиция, которая, стоит перейти от флэш-мобов с ностальгическими фото к мало-мальски содержательной дискуссии, обрезает шансы поклонников 90-х на всякий общественно значимый, медийно влиятельный реванш.
Нужно придумывать иную мифологию – целиком успешную, без оправданий и оговорок – идеологию агрессивную и наступательную.
Tags: Политика
Subscribe

  • (no subject)

    О том, как не надо защищать Бориса Николаевича. Довелось прослушать небольшой монолог крепко постаревшего Жванецкого в похвалу Первого президента…

  • (no subject)

    Попался на глаза выпуск передачи «Час пик» от 9 июня 1994 с участием Егора Гайдара. С момента выборов в Первую Государственную Думу прошло чуть…

  • (no subject)

    Просвирнин. Вторым поводом посетить ток-шоу с членами Комитета 25 января было желание увидеть живьём Егора Просвирнина, чтобы сопоставить два образа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment