поскольку это происходит за несколько границ от нас, воспринимаются нам как стандартная межгосударственная война, тем более что и название главного противника – ИГИЛ – тут оказывается в руку.
Однако, на самом деле, это война – гражданская, т.е. именно тот тип вооружённого конфликта, с которого российский президент и начинал свою большую карьеру. Иначе говоря, Путин представляет, с чем он имеет дело и как это всё придётся разруливать, опыт чеченского урегулирования поневоле становится модельным.
Т.е. задача будет решаться долго, тут никаких иллюзий нет, в два приёма. Первая стадия – стадия кнута, когда сражающиеся против Асада оппозиционеры выталкиваются из обжитых урбанизированных районов в пустыню, как некогда ичкерийских боевиков загоняли в горы.
Потом наступает стадия пряника: не пожелавшие эмигрировать в пустыню и сложившие оружие допускаются до должностей и бюджетов, кто первый успеет, тому достанется больше, последним, естественно, крохи.
Причём происходить эта имплементация вчерашних борцов будет при непременном условии принятия сирийского символа веры, как это уже было некогда на Северном Кавказе: тогда бывшие борцы за независимость Ичкерии обязаны были признать суверенитет России, теперь бывшим борцам с тиранией придётся признать Асада президентом.
И, когда стрельба более или менее стихнет, предстоит восстановление страны, начиная с как следует разнесённого Дамаска, потому возникновение мечети «Сердце Сирии», построенной при содействии понятно кого, вполне и вполне возможно.