Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
«Вся кремлёвская рать».
Книге Михаила Зыгаря, чтобы состояться в качестве долгоиграющего произведения, а не только скороспелого бестселлера осени 2015, необходимо было изжить несколько собственных внутренних пороков.
Во-первых, и это бросается в глаза с самой первой главы, «Кремлёвская рать», имеющая подзаголовок «Краткая история современной России», излишне кратка. Чтобы более или менее адекватно представить описываемые Зыгарем события нашей текущей истории для человека, который не наблюдал их изнутри и потому с полуслова понимает, о чём идёт речь, необходимо значительное увеличение объёма.
В противном случае, не имеющий серьёзной предварительной подготовки читатель обречён складывать из разрозненных кусочков более или менее последовательную картину, которая в любом случае останется фрагментарной – слишком многое автор оставляет за кадром, рассчитывая, что это и без того всем известно.
Единственное исключение – это 19-я глава, в которой, по причине скудости материальной базы, когда надо любой ценой дотягивать запланированный объём, целыми страницами цитируется инстаграм Рамзана Кадырова, где почти нет сокращающих текст отточий.
Во-вторых, неожиданная редакторская небрежность. В выходных данных указывается, что за проверку фактов отвечал некий Сырлыбай Айбусинов. Трудно судить, почему Зыгарь доверился именно Айбусинову, возможно, сказался столь знакомый по иным отраслям народного хозяйства демпинг, но проверка была произведена настолько скверно, что порой закрадывалось подозрение, как Зыгаря вообще взяли, с таким-то отношением к фактчекингу, работать в СМИ.
Это касается не только мелких неточностей – вроде 9 Мая, оставшегося, «единственным советским праздником, который не только не умер (как главные праздники СССР – 1 Мая, День трудящихся, или 7 ноября, День революции)», притом, что 23 Февраля и 8 Марта прекрасно себе существуют.
Или не совсем удачных формулировок, как то «главного царя-реформатора в российской истории» Николая II, «завоёванной» в 1801 году Грузии, создавшего после Оранжевой революции Фонд эффективной политики Глеба Павловского…
Но и более серьёзных тем, когда, например, отказ премьер-министра Британии Тони Блэра прилететь на торжества по случаю 60-летия победы объясняется «недавним скандалом со «шпионским камнем», хотя знаменитый сюжет Аркадия Мамонтова появился 22 января 2006 года, а несколькими страницами ранее сам Зыгарь сообщал, что история эта закрутилась после декабря 2005 года.
Или, описывая состоявшийся в Киеве 28 октября 2004 года парад, автор язвительно замечает: «Вообще-то Киев освободили 6 ноября, но украинские власти без зазрения совести перенесли годовщину на неделю раньше…» и ему совершенно невдомёк, что в тот день отмечали не 60-летие взятия украинской столицы, которое было, к слову, на год раньше, но юбилей полного освобождения территории Украины от немецких захватчиков, которое приходится на 28 октября 1944.
В-третьих, специфический авторский стиль, который выглядит то ли как перевод с английского, то ли как заготовка для перевода на иностранный язык, когда вычищено всё национально оригинальное, и рассчитан на аудиторию, для которой невозможно понимать относительно сложные тексты, где предложения достаточно длинны, а рассказываемые истории не обрываются на полуслове, но сопровождаются неким выводом.
Как человек телевизионный, Зыгарь привык завершать повествование там, где нужно именно ему: со зрителем, гораздо проще – даёшь ему новый сюжет и он тут же забывает, что было секунду назад, увлечённый напором с экрана.
С читателем такой фокус не проходит: ему не надо отдавать книгу сразу же, как только он прочитал главу; он не обязан тут же начинать следующую, как только заканчивается предыдущая; он имеет возможность подумать и даже спросить автора: «И к чему это всё?»
Кроме того, Зыгарь, как опять же человек некнижной культуры, обладает обидной глухотой на словесную неряшливость, потому позволяет себя подряд употреблять такие фразы: «Она искренне обижается на любую критику Ельцина. Она искренне отстаивает свой взгляд на события 90-х…» или «Татьяна Борисовна считает своего отца образцовым демократом… Она искренне считает себя стопроцентной демократкой».
Когда это идёт в телевизионном эфире, т.е. ловится на слух, однообразные повторы проглатываются гораздо легче, но у книжного текста – своя специфика, и если это не порождено хитроумным авторским замыслом, но представляет собой, например, стандартный разгон перед началом главы, реакция соответствующая: Зыгарь халтурит.
И Зыгарь действительно халтурит, поскольку предпочитает использовать клише даже тогда, когда это не вызвано необходимостью краткого, но эффектного представления очередного персонажа. Ему настолько лень продумывать и придумывать, что он способен в одном абзаце устроить вот такое: «Так начался затяжной судебный процесс над участницами Pussy Riot, который сделает их мировыми звёздами. Суд продолжался почти полгода [снова к вопросу о фактчекинге: суд начался 30 июля, приговор вынесли 17 августа, 10 октября решение утвердили во второй инстанции; полгода, при всём желании, не натягиваются] – и очень жёстким приговором. Участниц панк-группы приговорили к двум годам тюрьмы [третья участница получила условный срок]. За это время они стали мировыми поп-арт-звёздами».
По счастью, Зыгарь после этого переключился на архимандрита Сретенского монастыря Тихона Шевкунова, что избавило его от обязанности сообщать нам в третий раз, что члены творческого панк-коллектива получили престижный статус «мировых звёзд».
Однако все эти долгие придирки – в конце концов, идеальных книг не бывает – не имели бы никакого значения, если бы Михаил Зыгарь не провалился в главном. Отмеченные недочёты, при известном прилежании, успешно преодолеваются во втором издании, которое, можно не сомневаться, непременно состоится, более того, обязательно включит в себя новые главы и новые сюжеты: уже за те не полных два месяца, как «Кремлёвскую рать» подписали в печать, случилось столько...
Не преодолевается лишь одно: Михаил Зыгарь категорически, совершенно, буквально на клеточном уровне не понимает своего главного героя – президента России Владимира Путина, и это обстоятельство делает бессмысленным знакомство с книгой, если нет желания прочитать несколько занимательных околокремлёвских сплетен, цена которым – чуть выше, чем откровения Славы Рабиновича.
Мировоззрение Зыгаря устроено очень просто. Оно покоится на двух постулатах. Для политического макромира: альфа и омега нашего существования – Соединённые Штаты Америки, не надо ничего выдумывать и суетиться, требовать себе особого места и уважения, надо делать так, как скажут из Вашингтона, не вылезая за собственные границы, и всё будет хорошо.
Для политического микромира: цель всякого человека, ввязывающегося в борьбу за власть, это – зарабатывание себе денег на безбедную старость, потому нет никакого долга перед страной, никаких обязанностей, никакой исторической миссии, отпахал – сколько надо, а дальше – в тёплые страны, чтобы с удовольствием провести оставшиеся годы.
Я не утверждаю, что Михаил Зыгарь в своих установках категорически не прав: возможно, если бы российское руководство легло в своё время под США, всем нам было бы гораздо лучше, суверенитет – слишком ответственная и хлопотная вещь, чтобы за него держаться, но проблема в том, что с таким подходом мотивация Путина, который действительно верит в своё предназначение, оказывается слепым пятном.
Это весьма любопытно, насколько Зыгарь не чувствителен к тому, что является для Владимира Путина принципиально важным на протяжении всей его большой карьеры. Путин, начиная ещё с 2000 года, с первых своих интервью для Запада, говорит о том, что с Россией должны считаться, тогда она станет полноценным партнёром.
Это простое и справедливое требование российский президент пытался проводить все эти годы – и упирался в глухую стену. Зыгарь сам показывает – и весьма наглядно, – как Путин, который был чрезвычайно настроен на союзнические отношения с Западом (упоминается даже намерение вступить в НАТО, не говоря уже о ликвидации зарубежных военных баз), постоянно сталкивался с холодностью, обманом, лицемерием, как постепенно гас путинский энтузиазм, как русского медведя загоняли обратно в берлогу.
Запад сам оттолкнул Путина и Россию, с чем, собственно, Зыгарь и не спорит. Казалось бы, вот момент, чтобы признать частичную правоту своего героя, но автор не может выскочить из однажды принятой схемы: Путин – параноик, воздвигший между собой и цивилизованным миром ментальную стену.
Но, сведя путинское поведение к паранойе, Зыгарь, пережив несомненное моральное самоудовлетворение, перечёркивает собственные многолетние усилия: про параноика не интересно читать, с ним всё ясно, книга в четыреста страниц – избыточная, по нашим быстрым временам, роскошь, достаточно одного твита.
Параноика надо просто пережить – к этому, в общем, сводится представленный Зыгарем прогноз нашего ближайшего будущего. Правда, о том, кто окажется сменщиком, автор прямо не говорит: бывший президент, а теперь премьер-министр Медведев – сплошное разочарование; Навальный – до мозга костей политическое животное – оптимизма тоже не вызывает, по крайней мере, у Зыгаря портрет этого лидера оппозиции получился холодновато-отталкивающим.
Симпатизанты Зыгаря, перечисляя его заслуги, настаивали, что едва ли не главная из них – это отсутствие у автора ангажированности. Они были не правы: Зыгарь недвусмысленно ангажирован. На чьей он стороне, становится понятно с первых же страниц, иное, учитывая его место в нынешней медийно-политической системы («главный редактор единственного в России независимого телеканала «Дождь», как свидетельствует задняя обложка книги) было бы странно.
Другое дело, что, разоблачая Путина, низвергая его с пьедестала, развенчивая его образ Темнейшего, Великого и Ужасного, Зыгарь не срывается на зубовный скрежет, на проделки в украинском духе, не превращается в Сашу Сотника или Константина Борового.
Это действительно, учитывая тему, достижение. Пожалуй, единственное, что есть у «Кремлёвской рати».
Tags: Книги
Subscribe

  • (no subject)

    Об опасности следования моде. Фильм Владимира Венгерова «Рабочий посёлок» любопытен сейчас тем обстоятельством, что вторым режиссёром на нём работал…

  • (no subject)

    О короткой дистанции. В документальном фильме Александра Сокурова «Советская элегия» есть фрагмент, посвящённый Борису Ельцину. Съёмки проходили в…

  • (no subject)

    Немного интертекстуальности. Отождествление персонажа с актёром – это, разумеется, моветон, но, забавы ради, можно попробовать, тем более что речь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment