Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Компьенское перемирие,
остановившее Первую Мировую войну на Западном фронте, для северо-западной части бывшей Российской Империи означало совсем иное: возникшая после Бреста пауза заканчивается и впереди предстоит новый раунд борьбы за передел романовского наследства.
В тот же день, когда стало известно о прекращении боевых действий, в Ревеле было провозглашено национальное правительство. Будущая Эстонская республика свой ход сделала, теперь была очередь за Советской Россией.
Москва, понимая, какие открываются перспективы после ухода немцев, сделала не один, а сразу два шага. Во-первых, был организован Действующий отряд Балтийского флота, т.е. те корабли, что, после Ледового похода, могли выйти в море без серьёзного ремонта, были собраны в единый кулак. Это произошло 15 ноября.
Во-вторых, в конце ноября части Красной Армии начали наступление на Ревель. Поначалу войскам сопутствовал успех: высаженный в устье Наровы (первая крупная операция только что сформированного ДОТ) десант помог взять Нарву, где в тот же день, 29 ноября, была провозглашена Эстляндская Трудовая Коммуна, таким образом у национального правительства возник официальный конкурент.
Однако дальше наступление, по мере возрастания сопротивления противника, притормозилось. Эта задержка, не слишком длительная в обычных условиях, оказалась, в сущности роковой, потому что примерно за декаду, что красные топчутся на месте, ограничиваясь обстрелом побережья, в Ревель 12 декабря приходит британская эскадра (будущие Baltic Britain Force), и это кардинальным образом меняет ситуацию на театре.
Национальное правительство может открывать шампанское: оно, по крайней мере, на первых порах, пока только формируются будущие вооружённые силы, спасено. Красные ещё не знают, что их планам на Эстонию вряд ли суждено сбыться, более того, они ещё не в курсе, что Королевский флот уже здесь.
Первые ответные обстрелы красное командование не настораживают, присутствие британцев воспринимается пока на уровне слухов: непосредственных контактов, сквозь перекрестье прицела, ещё нет.
В общем, учитывая пробуксовку сухопутных войск и нехорошие предчувствия, которыми должен обладать всякий опытный командир, понимающий, что долгое затишье и чистый горизонт – это не к добру, Балтфлоту следовало бы затаиться – впереди ледостав, а к весне туман войны частично развеется…
Однако, помимо военного руководства, у моряков было ещё и политическое – в лице наркомвоена Троцкого, который, не будучи блестящим генштабистом, прекрасно чувствовал политический нерв момента и, обнаружив постыдное топтание в Эстонии, когда давно пора брать всю полноту власти не в одной Нарве, потребовал активизации на ревельском направлении.
Для этого, в обход верховного главнокомандующего Вацетиса, был создан Отряд особого назначения (линкор, крейсер и три эсминца), возглавить который Троцкий поручил своему доверенному лицу Фёдору Раскольникову, с которым сошёлся летом 1917 года в питерских «Крестах».
К декабрю 1918 в послужном списке Раскольникова уже было несколько ярких и «архиважных» акций, включая разгон Учредительного собрания и затопление части Черноморского флота в Новороссийске.
Говорят, впрочем, что Раскольников отправлялся в Кронштадт без особого удовольствия, представляя состояние Балтфлота трудноту задачи – у англичан Эстляндию воевать, но отказаться, разумеется, не мог.
Сейчас, когда известно, чем этот весь этот замысел обернулся, Троцкого легко упрекать в волюнтаризме, но следует понимать, что в переломные эпохи действует один закон: кто урвал и удержал, тот и победитель.
Но на этот раз Троцкому не повезло дважды. Во-первых, почти два года без крепкой начальственной руки, когда флотом командовали вчерашние мичманы и баталеры, как следует износили корабельный состав, и даже отобранные в ДОТ эсминцы имели серьёзные проблемы с обслуживанием и подготовкой.
Во-вторых, командиры, которым было поручена активизация Красного Флота, оказались чересчур осторожными людьми, предпочитавшими сберегать собственные жизни, нежели рисковать и выигрывать целые страны.
На устроенном по приезде Раскольникова совещании, вместо дерзкого замысла внезапного десанта в Ревель, десанта, закрывающего эстонский вопрос и одновременно избавляющего Петроград от угрозы с запада по суше, было принято решение устроить демонстрацию силы, совместив разведку и показательный обстрел.
Очевидно, это был компромисс между инструкциями Троцкого («Даёшь Ревель!») и саботажем местных флотских чинов, которым совершенно не хотелось ввязываться в авантюры, подорвавшись готовить корабли к большому походу и, возможно, генеральному сражению с британцами.
Соответственно, будущая операция виделась не как стремительный прорыв всеми наличными силами ДОТ к вражеской столице, а как неспешное развёртывание – при крайне слабом знании о противнике.
В дальнем резерве должен был остаться линкор «Андрей Первозванный», в ближнем – крейсер «Олег», до Ревеля же отправлялись три эсминца – «Спартак», «Автроил» и «Азард». В их задачу входила, как оправдывался позднее Раскольников, «глубокая разведка».
В случае встречи с противником, им следовало отходить – сначала до рубежа, на котором находился «Олег», чтобы отбиваться вчетвером, а если и это не поможет, то откатываться до «Андрея», рассчитывая на мощь его главного калибра.
Идея с глубокой разведкой, для которой привлекали три надводных корабля, представляется сейчас несколько странной, поскольку ровно тем же, но в гораздо более безопасных условиях занималась подводная лодка «Пантера», которая 24 декабря побывала на Ревельском рейде, но британских кораблей не обнаружила и вернулась восвояси.
А параллельно в Кронштадте разыгрывается своя небольшая драма, которую метафорически можно описать как «на охоту ехать, собак кормить». Из трёх назначенных в поход эсминцев из гавани могут выйти только двое. У «Автроила» неполадки в машине, и он остаётся до их устранения.
Отряд сокращается на треть, и 25 декабря Кронштадт покидают только «Спартак» и «Азард» (корабль, заметим, чрезвычайно везучий, один из самых активных эсминцев Балтфлота, который так и не попал под раздачу в Гражданскую). По дороге выясняется, что у «Азарда» мало топлива, и он возвращается на базу – грузиться.
Теперь до Ревеля идёт только один «Спартак», на котором находится командир похода Раскольников, не отважившийся отложить рейд хотя бы на день-два: по всей видимости, из Москвы шли уж слишком нетерпеливые сигналы.
Поначалу всё развивается неплохо. По дороге встречена «Пантера», которая сообщает, что в Ревельском порту никого нет. Попавшийся навстречу финский пароход перехвачен, обыскан (обнаружили груз бумаги) и отправлен как приз в Кронштадт. Обстреляны острова Вульф и Нарген. Впереди – Ревель.
Однако на траверзе Ревельской бухты показались дымы: британцы, которых то ли не заметила «Пантера», то ли подошли они в самый последний момент, пустились в погоню за одиноким «Спартаком».
Сколько их было – показания расходятся. Раскольников насчитал пять крейсеров, по более поздним данным у британцев было два крейсера и эсминец. Понятно, почему Раскольников был столь щедр: у читателя не должно было возникнуть и тени сомнения, почему командир Особого отряда дал приказ отступать.
Впрочем, и двух крейсеров вместе с эсминцем было достаточно, чтобы пустить «Спартак» на дно – за считанные минуты, потому самоубийственная храбрость тут была излишней: оставалось рвать под защиту «Олега», а с ним вместе – отступать к «Андрею Первозванному».
«Спартак» выжимал из машины сколько мог. По словам Раскольникова, вместо положенных 28 узлов, эсминец шёл 32-узловым ходом. Ещё немного, и британцы, которые справедливо предполагали, что есть шанс напороться на неприятельскую засаду, отстали бы, но тут «Спартак» налетает на мель – вроде бы виноват отвлёкшийся рулевой, и становится беззащитным трофеем.
Сражаться до последнего человека команда не стала, и хотя, как сообщает Раскольников, «Спартак» отстреливался до последнего, но не сумел попасть ни в одного из британцев. В это утверждение верится слабо, но ещё слабее верится в то, что ведущие огонь по неподвижной цели британцы тоже не добились ни одного попадания.
Проще говоря, экипаж, стоило «Спартаку» сесть на мель, сдался сразу, что опять же было разумно: быть расстрелянными как мишень – удовольствие ниже среднего. Раскольников переоделся в матросский бушлат и взял документы на имя эстонца. Этот камуфляж скрывал его недолго: разоблачённого командира Отряда особого назначения отправили в Лондон.
Итак, к вечеру 26 декабря операция Балтфлота была сорвана полностью: потерян эсминец, в плен взят присланный из Москвы уполномоченный, который, впрочем, и несёт всю полноту ответственности. Но несчастья на этом не заканчиваются.
Эсминец «Автроил», который наконец починился, вечером 26 декабря вышел в сторону Ревеля. Отсутствие связи с Раскольниковым никого не насторожило, и эсминец отважно шёл навстречу британцам, не подозревая об этом.
У острова Раммусар «Автроил» заметил два британских эсминца, но в бой вступать не стал и, развив полный ход, попытался оторваться от погони. По-видимому, на «Автроиле» всё поняли правильно: вражеские корабли на подступах к Ревелю, исчезновение из эфира Раскольникова, который обязан был уточнить точку рандеву…
Скорее всего, «Автроилу» повезло бы больше – всё-таки два раза подряд налететь на мель есть перебор – но, к его несчастью, между ним и крейсером «Олегом» были ещё корабли – те самые два крейсера и эсминец, которые пленили «Спартак».
Оказавшись в кольце, «Автроил» отправил три радиограммы «Олегу», после чего застопорил машины и сдался британцам, произведя, впрочем, перед этим несколько выстрелов, которые уже никакого значения не имели: пять против одного, ещё безнадёжнее, чем в случае со «Спартаком».
Как сложилась дальнейшая судьба пленных моряков и кораблей? Часть была расстреляна как коммунисты в феврале 1919, многие умерли в заключении, порядка пятидесяти человек, в основном офицеров (всего на двух кораблях сдалось 244 моряка), перешли на службу к белым или эстонцам.
«Спартак» был снят с мели, приведён в Ревель, отремонтирован и, вместе с «Автроилом», передан молодому эстонскому флоту. Корабли получили новые имена – «Вамбола» и «Леннук», соответственно, и с весны 1919 уже воевали против своих бывших товарищей – бок о бок с британцами.
Потом, уже после окончания боевых действий и заключения Тартуского мира, их продали в Латинскую Америку, и они ещё раз сменили названия и порт приписки. Но это сейчас совершенно не важно, а важно вот что.
Весь этот длинный текст писался только для того, чтобы вы могли проверить себя и свои ощущения. Если вы, читая о пленении «Спартака» и «Автроила», испытывали горечь, потому что не важно, какой флаг на мачте – красный или Андреевский, он никогда не должен спускаться перед неприятелем, политические режимы приходят и уходят, а честь страны остаётся – вне зависимости от того, как она называется в текущий момент, то вы – по своим убеждениям – типичный ватник и совок.
Если вы же, напротив, радовались, что у этих красных отобрали два корабля, на которых молодая европейская держава сражалась за свою независимость и громила азиатские орды, потому что история России завершается на 1917 годе, а дальше – мрак, ужас и гниль, и, значит, оправданы любые альянсы, если они ведут к победе, то вы – эталонный русский националист.
Не знаю, правда, стоит ли вас с этим поздравлять.
Tags: Флот
Subscribe

  • (no subject)

    Фильм «Казино “Рояль”» 1967 года, при всей своей своеобразности, оказывается полезен в качестве учебного пособия для всякого начинающего…

  • (no subject)

    Борьба с испытываемыми широкими массами чувствами национальной исключительности, сопровождавшаяся старательным шельмованием шовинизма и прочего…

  • (no subject)

    О последнем на сегодняшний момент эпизоде из Третьей трилогии «Звёздных войн» трудно сказать что-нибудь положительное: исшаивание саги слишком явно,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments