Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
«Телец».
Фильм Александра Сокурова о последнем периоде жизни основателя Советского государства Владимира Ленина провоцирует на рассуждения о роли главного героя в истории России и, соответственно, на замогильные разборки с обитателем Мавзолея (если Ленин антипатичен) или на низвержение самого режиссёра (если, напротив, Ленин симпатичен).
Однако следует преодолеть этот соблазн (споры об Ильиче теперь будут сопровождать нас всегда – точно так же, как это произошло, например, с Петром Великим) и обратиться собственно к картине, которая имеет индивидуальную художественную ценность, хоть и выражающуюся отрицательной величиной.
Нет, речь идёт не об искажении образа вождя Мировой революции (хотя, спору нет, Ленин показан там максимально отталкивающе – так, что бы было физиологически тошно), но о той драматургической хвори, которая, увы, поразила создателей «Тельца».
Исток замысла ленты понятен. Он – это, без преувеличения, завораживающая картина изощрённой иронии судьбы, когда самый могущественный человек в Советской стране, от слова которого зависели жизнь и, что важнее, смерть миллионов её граждан, сам оказывается на положении беспомощного пленника, которого всячески утесняют и презирают, но, главное, совершенно не боятся его близкие.
Это – действительно захватывающее и многосмысленное зрелище, вызывающее разного рода размышления о тщете всего сущего и прежде всего властолюбия: бросивший вызов Божьему порядку раздавлен и повержен уже здесь, на земле, не дожидаясь Страшного суда.
Так выглядит идейный контекст фильма Александра Сокурова по сценарию Юрия Арабова, так сказать, зерно роли. А дальше возникают проблемы, связанные с невозможностью адекватно представить это зерно в приемлемой драматургической форме.
Проще говоря, у дуэта Сокуров-Арабов, вместо развивающейся и углубляющейся истории, получилось очень плоское повествование, исполненное в одном регистре. На протяжении пяти больших эпизодов (условно их можно обозначить как «Утро больного»; «Выезд на охоту»; «Встреча со Сталиным»; «Скандал за обедом»; «Одиночество») с главным героем, по сути, ничего не происходит.
Уже в первых сценах Ленин предстаёт перед нами как физический инвалид (его телесная немощь подчёркивается его наготой – никогда прежде Вождь не представал на экране голым), как фактически полуовощ – вслед за физической слабостью прогрессирует умственная. Именно таким полуовощем главный герой и остаётся на протяжении всего последующего метража.
Чем это плохо (если только нам не доставляет удовольствия вид разлагающегося заживо политического врага: Бог уберёг Ленина от возмездия, так пусть ипатьевским подвалом станут ему Горки, где казнь окажется растянутой на целый годы – вплоть до 21 января 1924)?
Тем, что интерес к картине, неизбежный и сильный, начинает очень скоро угасать: смотреть дальше – абсолютно незачем, ибо мы всё и так уже знаем. С Лениным, в рамках картины, ничего не произойдёт и произойти не может: он уже очутился в своём конечном состоянии и далее эволюционировать не способен.
Ленин не сбежит из Горок, как Лев Толстой, не кончит жизнь самоубийством (хотя и делится своими планами принять яд), даже не умрёт (на дворе – лето; и, судя по темпоритму картины, зимние сцены нам показывать не будут).
Ленин будет всё так же немощен, жалок, бессилен, как он предстал перед нами в самой первой сцене. Начальный шок от того преображения, которому подвергся горделивый памятник с любой центральной площади любого советского города, теперь не способный даже вытянуть правую руку, постепенно испаряется: полуовощ пребывает в своём статусе – без какой-либо надежды для зрителя на фабульный поворот.
Будь архитектоника сценария чуть иной (в запеве Ленин пребывает в апогее своей мощи, казня и милуя по собственному произволу, и нет на него управы, ибо выше его – только Бог, а Бог молчит и отвернулся от России; затем – удар, потеря речи, паралич половины тела, медленное восстановление; в финале, понимая, что назад дороги нет, что Горки станут его могилой, Ленин сходит с ума от отчаяния и ненависти к хилому человеческому телу и потому страшно, когда никого нет рядом, воет), смотреть было бы гораздо увлекательнее.
Но, по-видимому, финансовые ограничения вынудили авторов обрезать всю предысторию и полтора часа подробно и мучительно показывать то, для чего хватило бы пятнадцати минут, т.е. короткой, хлёсткой, оставляющей в душе сплошной ужас новеллы.
К сожалению, было принято иное решение: пытаться на драматургическом подзоле поднимать полный метр, натягивая метраж за счёт лишних перемещений, случайных персонажей, немотивированной суеты и прочих проходящих по разделу брака длиннот.
Метраж натянули, но фильм добили. И это досадно, потому что смотрибельная антиленинская картина, заряжающая своим пафосом простого зрителя, – большая редкость. На кинематографическом фронте, в отличие от политического, Ленин по-прежнему неуязвим.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Плотная сетевая жизнь подбрасывает порой казусы, которые совершенно невозможны в офф-лайне. Вот, например, как правильно поступить в таком случае? У…

  • (no subject)

    Перефразируя В.И. Ленина. «Из всех искусств, в условиях поголовной сетевой грамотности, для нас важнейшими являются наброс и…

  • (no subject)

    В недалёком будущем, в качестве одной из мер сурового, но гуманного наказания, надо полагать, будут применять отлучение от френд-ленты – на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments