Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
«Цветок 1001 ночи».
Заключительный фильм «Трилогии жизни» Пьера Паоло Пазолини (и предпоследний игровой в карьере) любопытен прежде всего тем, что показывает, насколько мощно изменились нравы за последние сорок с небольшим лет.
Вышедший в 1974 и взявший Гран-при в Канне, он шёл по прокатной категории «Х» и, надо полагать, тогда вызывал настоящий шок у зрителя, на которого, под камуфляжем арабской экзотики, вываливалась гомоэротическая эстетика полного профиля.
Тут было всё – молоденькие мальчики, готовые отдаваться за еду; седобородые поэты в поисках случайных любовников; мужские объятия и поцелуи; совместное купание в бадье и огромное количество обнажённой плоти…
В середине 70-х – это было действительно свежо и вызывающе, маленькая трещинка в буржуазной благопристойности, которая рано или поздно выльется в крах традиционной морали и полную декриминализацию гомосексуальности, вплоть до разрешения на брак, наследование и разлучение вместе лишь со смертью.
Сейчас же у зрителя на лице нельзя обнаружить ничего, кроме понимающей улыбке: Пьер Паоло так долго сдерживался на протяжении своей карьеры, что, словно предчувствуя скорый уход, позволили себе свидетельствовать на киноэкране о дорогом и любимом.
Это, в пространстве «1001 ночи» даже не слабость, но необходимое условие высказывания: кто-то, чтобы говорить, ходит по комнате, кто-то – заламывает руки; Пазолини выставляет голубиные сцены, которые можно перетерпеть, чтобы услышать и увидеть главное.
А вот с главным не складывается – и чем дольше длится фильм, тем это нескладывание оказывается всё фатальнее и печальнее. Фундаментальная проблема Пазолини, о которой он вряд ли догадывался, приступая к работе над картиной, заключалась в том, что он неверно оценил природу того материала, который ему предстояло экранизировать.
Положенные в основу сюжета сказки требовали, как о том свидетельствует неудача «Цветка», адекватной стилистики, т.е. намеренной условности, фантазийности, игры, не стесняющейся быть игрой.
Если бы Пазолини делал свой фильм на римской «Чинечитте», выстраивая нарочитые декорации, не скрывающие того, что они декорации, если бы он угощал нас павильонным пейзажами – с их помпезным постановочным освещением и лживой циркуляцией воздуха, проблем в восприятии «Цветка» было бы куда меньше.
Но, верный своему творческому методу, Пазолини отправился в Йемен, тогда ещё разделённый на два государства, чтобы в естественных локациях воспроизвести мир «1001 ночи». С одной стороны, это было сильное решение – увидеть подлинный арабский Восток, который прекрасно сохранился в 20 веке и даже не требует никакой достройки на натуре.
С другой стороны, уже с первых кадров, снятых ручной камерой и на крупных планах, в тесноте местного базара, Пазолини ввергает нас в мир, где всё предельно реально, где нет места ложной красивости, мир, из которого вычеркнута вся привычный ориенталистский кич.
Перед нами – предельная визуальная правда, которую может добиться кинематограф, опирающийся не на документальный материал. Казалось бы, куда лучше: вот теперь мы увидим эталонную экранизацию «1001 ночи».
Но арабские сказки столь же лукавы, как и их конферансье, и потому каждая новелла, исполненная в лаконичной манере пазолиниевской искренности, оборачивается обидным провалом, когда, вместо поэтического очарования, вылезают нелепость и глупость сочинителей «1001 ночи».
Сказки, как о том вопиёт Пазолини, нельзя снимать в серьёзной, полудокументальной, ригористической стилистике, они от этого хиреют, превращаясь в скелеты отвергнутых за бездарностью синопсисов.
Фантастическая история, претворяясь из текста в зрелище напрямую, минуя стадию приноравливания, без важных подмигиваний от автора («Имей в виду, всё это понарошку!»), оказывается чередой мотивационных тупиков, когда милая в иных обстоятельствах алогичность поступков персонажей оказывается сплошным безумием, разрывающим не только ткань повествования, но и сам образ.
Что остаётся? Остаётся терпеливо досиживать до титров, делая вид, из уважения к покойному режиссёру, что веришь в предлагаемые обстоятельства, и со вздохом вспоминать предыдущие части трилогии, «Декамерон» или «Кентерберийские рассказы», где, по крайней мере, было динамичнее и веселее.
Короткий кинематографический анекдот – это всё же не заунывное восточное сказание, в котором сюжетные повороты проходятся со скоростью верблюжьего каравана. Анекдот испортить невозможно – доказано Занусси Пазолини.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Перефразируя великих. Когда я слышу слово "толерантность", рука сама тянется к нагайке.

  • (no subject)

    Экстенсивное развитие средств коммуникации, приводящее к возникновению такого феномена, как «социальные сети», просто обязано внести изменения в…

  • (no subject)

    Как должен называться роман о жизни профессионального бармена? «Мастер и «Маргарита».

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments