изданную в 1958 году книгу «Искусство миллионов», посвящённую сорокалетию советского кинематографа. Книга – солидная, причём не только своим юбилейным характером или обилием иллюстраций, но последовательным рекламным подходом.
Названия картин переведены на иностранные языки; предисловия к хронологическим отделам снабжены кратким изложением – на английском, французском и немецком, т.е прямо подразумевается, что этот том прямиком пойдёт в лучшие зарубежные библиотеки.
Продолжаю листать книгу и параллельно пытаюсь представить, как воспринимал бы её читатель на протяжении её почти шестидесятилетней жизни. Поначалу, наверное, был бы сплошной восторг: получить столь полное издание о советской кинематографии, когда она не просто продолжает развиваться, но творится буквально на твоих глазах – это великая удача.
Это, по-видимому, ни с чем несравнимое ощущение, когда череда отдельных разрозненных событий вдруг обретает стройность, порядок, меру и, если угодно, замысел: до сих пор все эти фильмы, знакомые и полузнакомые, проносились разрозненно, а сейчас расположились столь же точно, как в Периодической таблице химические элементы.
Потом – после появления фундаментальной «Истории советского кино», после выхода «Кинословаря» – восторги, разумеется, поуменьшились: и кинопроцесс не стоит на месте, это понятно, и, что важнее и печальнее, «Искусство миллионов» страдает принципиальной неполнотой, связанной с цензурными ограничениями.
Ещё немного погодя, когда идеологические шлюзы открываются, книга становится не просто неактуальной или устаревшей, она кажется нелепым реликтом, о котором конфузливо упоминать: зачем нам этот советский официоз, когда сейчас столько новых, совершенно революционных исследований, возвращающих имена, фильмы, целые судьбы, вычеркнутые из истории отечественного кинематографа.
Затем проходит ещё какое-то количество лет; все сенсации уже обнародованы, все запретные фамилии названы, все проклятия озвучены, все «Чапаевы» сброшены – и уже кажется, что про эпоху известно всё и даже больше, потому как открыты архивы и вынуты документы.
И в этот минуту переполненности собственным знанием и мудростью, если угодно, от интеллектуального пресыщения, возникает странная, на грани ереси мысль: «Вот – наши знания об истории советского кинематографа, знания, безусловно, истинные и исчерпывающие, знания, которые невозможно уточнить, ибо акценты расставлены и пьедесталы оккупированы…
Но это – наши знания, а как советские кинематографисты воспринимали сами себя – в боевой и кипучей повседневности, что ценили, кого величали, кого, напротив, гнобили. Должен же у них быть какой-то отрефлектированный образ собственной отрасли и её эволюции? Тогда где его найти?»
А найти его можно, например, в помпезном «Искусстве миллионов», – если, разумеется, есть желание не поучать его составителей, но попытаться их услышать. Вряд ли стоит на этом пути ожидать неких открытий, но кое-что уловить, наверное, можно.
Таким образом, книга «Искусство миллионов», пройдя разные стадии читательского восприятия, завершает свою одиссею, чтобы, добравшись до гавани почётной старости, превратиться в свидетельство эпохи, свидетельство подробное и потому небесполезное.
По-видимому, такая одиссея, которую претерпевают не только книги, но и вообще феномены культуры, является универсальной. Надо только запастись нечеловеческим терпением.
P.S. Вот, кстати, и первый улов. В посвящённом послевоенному кинематографу разделе есть список из шести популярных среди советских зрителей молодых актёров, т.е., говоря современным языком, восходящих кинозвёзд – с точки зрения авторов «Искусства миллионов».
Соответственно, у нас есть возможность выяснить, насколько сильными оказались прогностические способности, – карьера всех шести окончена и уже можно выносить окончательные суждения.
Первой упомянута Изольда Извицкая, уже снявшаяся в главной своей картине «Сорок первый». Успех, разумеется, повторить не удалось, но главные роли ещё были. Последний фильм датирован 1969 годом.
Второй идёт Евгения Козырева. Главная роль – в фильме «Убийство на улице Данте» – сыграна. Кинокарьера закончена в 1969.
Третьей – Руфина Нифонтова. Её внесли в список за «Вольницу», ныне малоизвестную. Однако Нифонтовой получилось не только превзойти известность своей премьеры, например, сыграв в «Хождении по мукам», но и оставаться в строю до 1992 год. Правда, часть фильмографии – это перенесённые на плёнку спектакли.
Из мужичин первым назван Николай Рыбников, отметившийся в «Весне на Заречной улице» и «Высоте». Снимался до 1991 года. Из самых известных работ – «Девчата».
Второй – Олег Стриженов. За плечами – «Овод» и «Сорок первый», но впереди – большое количество разноплановых актёрских работ, включая робота Роберта, генерала Волконского и полковника Данилова. Последний фильм датирован аж 2004 годом.
И завершает наш обзор Леонид Харитонов. На момент выхода книги – несколько главных ролей, включая «Солдата Ивана Бровкина». Впереди – тоже несколько главных, включая продолжение приключений Бровкина и «Улица полна неожиданностей». Последний фильм вышел в 1986, за год до смерти.
Таким образом, из шести человек в профессии задержались четверо. Легендами кино остались четверо (Извицкая – за трагическую судьбу, которая полностью переиначивает биографию; Стриженов; Рыбников: Харитонов – чей статус был навсегда подтверждён в картине Меньшова «Москва слезам не верит»).
Руфина Нифонтова до статуса легенды пока не поднялась, но её помнят, свидетельство чему – появление мемориальных передач. И вообще – лицо мелькает: те или иные картины с её участием непременно отыщутся в недельной эфирной сетке. Остаётся одна Евгения Козырева, которой не повезло во всех смыслах: и раннее завершение карьеры, и отсутствие одной, но культовой картины, искупающей последующее полузабвение.
Т.е. авторы «Искусства миллионов» дали верный на пять шестых прогноз. Учитывая, что перед их глазами были, в общем, дебюты, яркие, безусловно, но дебюты, когда никто не ясно, как поведёт себя актёр в беге на длинную дистанцию, прогностический результат – просто блестящий.