Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
Фильм Александра Муратова «Моонзунд»,
замечательная работа – при всех мелких сценарных погрешностях, на которые не стоит и обращать внимание, любопытен тем, что он в концентрированном виде представляет позднюю советскую апологизирующую стратегию.
В чём суть этой стратегии? В том, что большевистский режим – это, по своему существу, явление консервативное, закономерное и ничуть не революционное. Иначе говоря, старая Россия была страной, которая весьма скверно управлялась, при всей талантливости её жителей и могуществе её неисчислимых сил, и потому ей нужен был настоящий Хозяин, способный счастливо соединить все условия для правильного развития государства, которое вот-вот должно было совершить цивилизационный рывок.
Таким хозяином оказалась Коммунистическая партия, чья победа в Гражданской войне, а главное – чьё появление на сцене было предопределено самим ходом истории: великий народ не мог существовать без великих поводырей.
Соответственно, Революция, которая – в начальной трактовке – была ключевым событием российской истории потому, что именно она и уничтожила то отжившее, косное, мерзкое, чем была прежняя Россия, отходит, при всей громогласности официального культа, который невозможно взять и отменить, потому что – краеугольный камень картины мира, на второй план.
Т.е. большевистский переворот – это, сущностно, не Октябрьская революция, настоящая, подлинная, в отличие от Февраля, но необходимое восстановление попранного порядка: цари страну сдали, надо страну принять – пока она совсем не расползётся у господ из Временного правительства и поддерживающих его партий.
Таким образом, основное содержание российского развития укладывается в понятие «Державности», которая сначала была царской и императорской, а потом стала советской. Разумеется, переход не проходил гладко – но не в смысле разгула насилия в году гражданской смуты, а в смысле идейной невыдержанности.
Подлинное осознание назначения СССР возникло не сразу, прежде были еретические шатания левого толка, которые получилось к середине 30-х годов преодолеть. Впрочем, искоренение троцкистской идеологии носило, скорее, профилактический характер, поскольку все честные русские люди из дворянско-офицерской среды (как герой «Моонзунда» старший лейтенант Артенев) уже поняли правоту нового режима, который про Державу и порядок, а не про Революцию и свободу…
Понятно, что такая коррекция (проще говоря – оппортунизм и ревизионизм, в 1917-м кровь проливали совсем не за это) не могла прийтись по душе многочисленной прослойке советских левых, которые, на разные лады, оппонировали свершившемуся идейному термидору, указывая, что СССР воспроизводит отдельные черты прежней Империи.
Однако, если говорить о более широких слоях, интуитивную перестройку официальной риторики нельзя не признать блестящим манёвром: государственнический инстинкт, зашитый в народную подкорку, требовал адекватной репрезентации.
Можно жить без царя, но нельзя – без государства; и потому большевики, подхватившие обрушивающиеся институты, взвалившие себе на плечи этот громадный груз, тем самым получают – в глазах народа – право на власть, которого у них, дважды узурпаторов, при любом раскладе не было.
Следовательно, легитимация нового режима свершается по факту: потянут или не потянут страну; страну – потянули, список достижений велик и сомнений не вызывает, значит, признаются властью – не за страх, но за совесть.
В «Моонузнде» это показано впечатляющим образом. Комиссар Семенчук, большевик из Центробалта, отправленный на береговую батарею, перекрывающую германскому флоту вход в Рижский залив, ценен не тем, что рассуждает про будущую прекрасную жизнь, которую только предстоит построить.
Эти рассуждения, кочующие из картины в картину, начиная едва ли не с «Чапаева», давно навязли в зубах и эффекта не производят – мало ли у нас мечтателей; потому Семенчук берёт зрителя не своим пролетарским красноречием, но сугубой решительностью – расстреливая без колебания дезертиров и превращая разложившую батарею в реальную боевую единицу.
У старлея Артемьева, представителя отживающего свой век сословия, лишённого внутреннего стержня и веры в собственную правоту, это не получается: прежняя элита страны бессильна выполнять своё предназначение, значит, должна появиться элита – новая.
И не имеет значения, откуда она произойдет – из кубриков или кают-компании (или, применяясь к более поздним временам, из диссидентского кружка или УКГБ по Ленинграду и Ленинградской области), главное, чтобы она исполняла своё предназначение – обеспечивала исправное функционирование государства, а значит, и Порядка.
Кстати, пример Семенчука хорош для иллюстрации того, чем подлинная власть отличается от её имитации: право на насилие, вплоть до смертной казни, ещё не рождает власть, возможность проливать кровь – это только предварительное условие.
Настоящая власть возникает тогда, когда достигаются поставленные цели, в противном случае, перед нами – бессмысленное и бесполезное живодёрство, которое способен устроить любой дурак, попади в его руки оружие.
Потому «Моонзунд» – это картина, в том числе, и о властной преемственности, когда на наших глазах происходит смена не просто общественного слоя, а главного актора в российской истории – дворянство передаёт эстафету большевикам: «Дальше действовать будете вы. Берегите Россию».
Это, повторяю, впечатляет, и заставляет – хотя бы отчасти, покоряясь художественной правде – примириться с устроителями Октябрьского переворота.
Tags: История
Subscribe

  • (no subject)

    Об опасности следования моде. Фильм Владимира Венгерова «Рабочий посёлок» любопытен сейчас тем обстоятельством, что вторым режиссёром на нём работал…

  • (no subject)

    О короткой дистанции. В документальном фильме Александра Сокурова «Советская элегия» есть фрагмент, посвящённый Борису Ельцину. Съёмки проходили в…

  • (no subject)

    Немного интертекстуальности. Отождествление персонажа с актёром – это, разумеется, моветон, но, забавы ради, можно попробовать, тем более что речь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment