Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Русские евреи. Фильм первый».
Новый проект Леонида Парфёнова – это, безусловно, рискованное предприятие, поскольку неизбежны сравнения с его предыдущими работами и прежде всего ставшей седой, по телевизионным меркам, классикой «Российской Империей».
Леонид Парфёнов, в отличие от множества творцов, понимает это и старается вовсю, чтобы столь обязывающее сравнение не проиграть и не проигрывает: «Русские евреи», даром что они идут полтора часа в отличие от часовых серий той же РИ, смотрятся очень бодро.
Более того, даже обстановка кинотеатрального зала, переполненного публикой (в городе так мало сеансов парфёновской картины, которую, видимо, не решились пускать в широкий прокат, опасаясь за её – неигровой, неразвлекательный, образовательный – жанр, – что зрители выгребают все места), никак негативно не повлияла на восприятие, напротив, первый фильм «Русских евреев», по общему ощущению, зашёл гораздо лучше, чем стандартная серия РИ.
Теперь о недостатках, которых, на мой вкус, избежать не удалось, хотя это и не сказывается на итоговом приговоре о высоком качестве проделанной работы. Пожалуй, стоило начинать рассказ прямо с присоединения бывших провинций Речи Посполитой и, соответственно, первой встречи Российского государства и его новых подданных иудейского происхождения.
Тот сверхкраткий очерк – от Ярослава Мудрого до 1790-х годов – мало что даёт для понимания, оставляя лишь кавалькаду имён, когда, например, только спустя время, удаётся вспомнить и понять, что евреелюбивый князь Святополк, активно ведший гешефты с киевской общиной, это не всенародно проклятый убийца Бориса и Глеба, но внук Ярослава Мудрого – Святополк Изяславович.
Во-вторых, имело смысл больше рассказать об обычаях и нравах присоединённого народа – всё-таки традиционный еврейский быт, перешедший в область преданий, для современного зрителя – это отголоски отголосков. Этнографическая составляющая картины, увы, не полна.
В-третьих, Парфёнов, сознавая, что он не только повествователь, но и аниматор, вынужден разбавлять свой фильм оживляющими сюжетами на грани буффонады, что не только притормаживает темп, но и уводит в ненужную детализацию.
Так, например, излишне подробно показывается судьбоносный для молодого Лазаря Вайсбейна момент выбора сценического псевдонима или эпизод с определением его в гимназию, когда приходится уламывать русского мясника отпустить в ту же гимназию своего сына – в товарищи к Лазарю.
В-четвёртых, явная неравноценность составляющих картину кусков, когда действительно важные с точки зрения понимания не только сугубо еврейской, но и нашей общей истории главы даются впроброс.
В первую очередь это касается такой бесконечной темы, как «евреи и криминал», куда входит не только возникновение организованной преступности (по Парфёнову – прямиком из еврейской самообороны), но и становление воровского жаргона, органично вошедшего впоследствии в наш повседневный язык.
Словом, по мелочам привязываться есть к чему, но всё это меркнет перед главной заслугой Леонида Парфёнова, заслугой, носящей не только узкопрофессиональный (ещё один достойный «ТЭФИ» проект), но и общественный характер.
Парфёнов – и это крайне важно – делал свой фильм как стопроцентный филосемит, который находится полностью на стороне своих героев, гордясь ими, любуясь, преклоняясь. И тот факт, что «Русские евреи» сняты именно филосемитом, позволяет снять изначальное предубеждение, когда всякое прикосновение к проклятому вопросу оказывается подозрительным: а не впадём ли мы, начав говорить о евреях в России, в лютое жидоедство, превращающее навсегда в отверженных, изгоняемых из приличного общества.
Поскольку этот разговор поднимает человек либеральных взглядов, сделавший себе имя на службе в холдинге Гусинского, то его в банальной юдофобии обвинить нельзя, а значит, можно спокойно воспринимать те факты, которые он нам излагает, и ту картину, которая из этих фактов складывается.
А картина – для героев парфёновского фильма – получается не слишком благостная. Есть на свете Российская Империя, где, за чертой оседлости, проживают пять миллионов евреев. Несмотря на упоминания о жуткой скученности населения местечек, сама территория внутри черты оседлости, неосмотрительно показанная на карте, праведного ужаса не вызывает.
Литва, Белоруссия, Восточная Польша, Украина, Бессарабия, Крым – двадцать пять губерний, уточняет Парфёнов, составляют дозволенные для проживания евреев местности, чья площадь превышает не только нынешний Израиль, но и ряд современных европейских государств.
Однако и это не предел для проявления еврейской предприимчивости. Тот, кто не хочет замыкаться в местечковом гетто, может эмигрировать в США либо в Палестину, а если ему незачем уезжать и Одесса с Киевом его не прельщают, то есть возможность перебраться в обе столицы империи, приняв крещение либо объявив себя купцом первой гильдии.
И, о чудо, Российское государство, исповедующее, как известно, государственный антисемитизм, к такому еврею более никаких претензий не имеет. Парфёнов подчёркивает, что для властей империи не существовало этнического измерения и ставший православным выходец из черты оседлости оказывался таким же своим, как и крещёный от рождения.
Потому в России влиятельные миллионеры Бродские и Поляковы могли строить в обеих столицах хоральные синагоги, а братья Рубинштейны основывать там же – музыкальные консерватории. Но евреям такой путь – легального врастания в русскую жизнь – не приходился по нраву, и они массово шли в революцию, составляя актив террористических групп.
Первая громкая акция, в которой приняли участие еврейские революционеры, это – убийство Александра II 1 марта 1881 года. Дальше – больше: часть примкнула к социал-демократам, часть – к социалистам-революционерам.
На руках еврейских террористов кровь министров внутренних дел Сипягина и Плеве, великого князя Сергея Александровича, премьера Столыпина, смертельно раненного Дмитрием Богровым. И если предыдущие покушения ещё можно как-то списать на месть правительству за юдофобскую политику, то Столыпин, предлагавший царю отменить все ограничения евреев, есть, наряду с Витте, главный филосемит Российской Империи.
Акция Богрова произошла в Киеве, где спустя недолгое время начался процесс против Менахема Бейлиса, обвиняемого в ритуальном убийстве Андрея Ющинского. Киевская прокуратура попыталась склонить присяжных к обвинительному приговору, но простые русские люди, не интеллигенты, не либералы, Бейлиса оправдали, т.е. знаменитое позорное дело – это история о торжестве справедливости и толерантности.
Отречения Николая II и приход к власти Временного правительства резко изменили положение евреев – все прежние утеснительные меры были полностью уничтожены, евреи обзавелись всей полнотой гражданских прав.
Как же отреагировали они на этот счастливый миг эмансипации? Евреи рванулись в революцию с удвоенной силой. Партия большевиков, в ЦК которой самая большая по численности этническая группа были евреи (Парфёнов отважно раскрывает все псевдонимы), берёт курс на свержение не царя, он уже в тобольской ссылке, а Временного правительства, которое за полгода до того и освободило их соплеменников.
Главный мотор Октябрьского мятежа – это не Ленин, а председатель Петросовета Троцкий, который лично разоружает Петропавловскую крепость, а потом передаёт власть Советам рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, ВЦИК которых возглавляет ещё один еврей – Яков Свердлов. В России наступает, как об этом с пафосом заявляет Парфёнов, предваряя вторую серию своего проекта, тридцатилетний период юдофилии…
Итак, в чём общественная значимость сделанного Леонидом Парфёновым? Во-первых, из-под спуда выведено обсуждение роли евреев в Русской революции, роли, как о том свидетельствует фильм, значительной и роковой: теперь мы знаем, кому сказать спасибо за Советскую власть; впрочем, мы и прежде догадывались, но табу на публичное произнесение еврейских фамилий снято окончательно – «Парфёнов разрешил».
Во-вторых, «Русские евреи», по крайней мере, в этой серии, избывают из русского национального сознания старательно внедряемую вину перед народом Израилевым. Это касается не только переосмысления политики имперского правительства, но и, что существенно, географии.
В каких местах снимает Парфёнов свои стендапы? Львовская область; город Сатанов; Одесса, Киев, Минск, Кишинёв. Из того, что входит сегодня в состав Российской Федерации, есть Москва (консерватория, домик Левитана), Плёс (памятник художнику), Санкт-Петербург (Октябрьский переворот).
Т.е. угнетение еврейства проходило на территории современных независимых государств, а самый знаменитый погром – вообще в без пяти минут европейской Молдавии, соответственно, пусть интеллигенция этих стран замаливает свои грехи перед евреями.
Нам, жителям Российской Федерации, остаётся только наблюдать за этим процессом примирения, интересуясь по ходу, сколько процентов из кишинёвских погромщиков составляли православные бессарабы, а сколько – русские, хотя в картине Парфёнова перины режут именно великороссы…
«В их крови мы неповинны», – должен, очнувшись от долгого морока, сказать всякий россиян, просмотревший первый фильм парфёновской трилогии, это есть самое главное терапевтическое достижение «Русских евреев».
И, судя по тому, что Парфёнову уже начало прилетать за неверную трактовку прошлого и латентный антисемитизм, подлинный месседж, выпирающий помимо воли создателя, был прочитан проницательной частью публики совершенно однозначно.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Одной из, как теперь становится понятным, важнейших сфер, где Советский Союз категорически проигрывал Западному миру, была область развлечений.…

  • (no subject)

    Роман Вячеслава Шишкова «Угрюм-река» полезен в качестве пособия начинающему беллетристу как иллюстрация того, что книгой должна владеть одна мысль,…

  • (no subject)

    Роман Мориса Симашко «Маздак», вышедший в 1971 году, т.е. в то время, когда советского человека, уже накопившего первый жирок в период…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments