Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Лев Толстой».
Последний фильм Сергея Герасимова, одного из самых титулованных советских режиссёров, который был столь же удачлив в жизни, сколь и в смерти. Скончавшись за полгода до Пятого съезда кинематографистов, он не только удостоился увековечивания в имени киношной альма-матер, но и избежал двойного публичного унижения (сначала - забаллотирование, потом разнос с трибуны) на этом, без преувеличения, эпохальном и роковом форуме.
Герасимову досталось бы за очень многое, начиная, пожалуй, с «Молодой гвардии», удостоенной Сталинской премии, не обошлось бы и без сурового разбора «Льва Толстого», который, принимая во внимание масштабность главного персонажа, обязан был стать тут же признанным шедевром, но шедевром он не стал, и сейчас, спустя тридцать с лишним лет после премьеры, он таковым тоже не кажется.
Однако это не означает, что перед нами - полный провал. Фильм сделан старательно и дотошно, с редкой для закатного советского кино способностью восстанавливать атмосферу ушедшей эпохи (более поздней "Матери" Панфилова это, например, не удалось: следы декорировок торчат тут и там); привлечение словаков (обычно партнёром СССР в копродукции выступали пражане) оказалось чрезвычайно уместным; операторская работа, исключая злоупотребление трансфокатором, более чем на уровне; массовки многочисленны и не производят скорбного впечатления...
Но, при всех своих регалиях, картина Герасимова отличается откровенной скукой, в которой нет даже вызывающей протест и потому соучастие назидательности, причем особенно не повезло в этом отношении первой серии "Бессонница"; вторая, "Уход", носящая откровенно репортажный характер, на удивление, смотрится гораздо динамичнее.
С чем это связано? Естественно, со сценарием, который был написан самим Герасимовым, однако имя автора тут никакой роли не играет, поскольку любой, приступающей к этой теме, был бы скован серьёзными цензурными ограничениями, когда надо рассказывать о драме последнего периода жизни Толстого так, что бы как можно меньше предъявлять публике подлинных деталей.
Главный вопрос (почему Толстой ушел?) Герасимов не раскрыл и не мог раскрыть, ведь, в противном случае, ему пришлось бы рисовать малоприятную для потомков великого старца и его поклонников картину того ада, в который превратилась жизнь писателя накануне бегства.
Драма Толстого потому и состоялась, что накал противостояния внутри семьи был действительно запредельный, причём своя правда была у каждой из сторон. И сам Лев Николаевич, который наконец-то решился привести свой образ жизни в соответствие со своим учением, и его жена и дети, которых лишали принадлежащего им по закону, честно приобретённого, не украденного имущества, должны были сойтись в жестокой и скандальной схватке «за бабки».
Именно эту многолетнюю тяжбу и следовало выводить на экран, когда с одной стороны – выживающий из ума старик, одной ногой стоящий в могиле, на которого накатила вздорная блажь – на радость окружившим его дельцам отказаться от прав на свои произведения; с другой стороны – с трудом сводящая концы с концами семья, когда авторские отчисления за книги – это единственные средства, позволяющие не пойти по миру медленно разоряющемуся дворянскому роду, который вот-вот сметёт приближающаяся Революция...
У Герасимова, разумеется, ничего подобного нет. Имущественная сторона подается впроброс, вторым планом; основные причины толстовских метаний лежат в умственно-моральной сфере: писателя не понимают, он, со своими идеями, со своей тяжеловесностью, упёртостью, кажется лишним в этой усадьбе, но не более того – что-то вроде дальнего родственника, который загостился и надоел, но выгонять неудобно.
Соответственно, и вся линия с завещанием (конспиративное его изменение; утаивание от близких) идет пунктиром, потому, когда Толстой, обнаружив, что Софья Андреевна (вот негодная баба – посмела поинтересоваться, как её муж распорядился наследством) в ночи шарит по ящикам с бумагами, срывается из дома, не сказав никому из близких ни слова, этот его решительный уход получается совершенно не мотивированным: Софья Андреевна, возможно, погорячилась, но валить с концами из-за этого - перебор.
Впрочем, как уже говорилось, дальше начинается едва ли не в режиме реального времени репортаж толстовской одиссеи от Ясной поляны до станции Астапово, который, если исключить долгие беседы о смысле жизни со случайными вагонными попутчиками, оказывается весьма и весьма любопытным.
Здесь – всё плотно, логично, последовательно. Герасимову нет нужды уклоняться на вставные эпизоды, скрывающие событийную пустоту (когда правду показывать нельзя, а тема с отчуждением Толстого от мира высшего света уже отыграна), отсылающие к визиту Дранкова или использованию фонографа, потому действие, уже однажды разыгранное в 1910 году, идёт само собой, чтобы, добравшись до финала, скорректировать начальное впечатление от фильма: гораздо лучше, чем ожидалось.
Да, Герасимов не оказался конгениален своему герою. Впрочем, в оправдание автору, следует сказать, что и сам Толстой вряд ли бы смог сделать больше, очутись он в таких же цензурных тисках, как Герасимов, – представьте, например, что стало бы с «Анной Карениной», если из неё выкинуть всю любовную историю и оставить только сливающегося с крестьянской средой Левина.
То-то и оно...
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    «Пришла и говорю». Этот музыкальный фильм с участием Аллы Пугачёвой отнесли к числу худших картин 1985 года, несмотря на неплохие прокатные…

  • (no subject)

    «Опасный элемент». Биографическая картина о Марии Склодовской-Кюри, от которой не ждёшь ничего особенного, ибо подобный жанр давно и хорошо…

  • (no subject)

    Фильм «Бриллианты для диктатуры пролетариата», снятый в 1975 на студии «Таллинфильм» Григорием Кромановым – один из тех нечастых примеров, когда…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments