следует понимать, что эта история была скверной с самого начала.
Сейчас, спустя почти два года, идеальным решением представляется то, если бы украинскую наводчицу прикопали бы тут же – по горячим следам, когда она только попала в плен к луганскому ополчению. Однако, по какому-то неведомому пока стечению обстоятельств, захваченную Савченко принялись использовать в большой пропагандистской игре, включающей в себя судебный процесс и обвинительный приговор.
Возможно, свою роль сыграл статус погибших журналистов (всё-таки ВГТРК), и власть оказалась заложником этого медийного нагнетания, но, так или иначе, роковой приказ поступил, и Савченко оказалась в жерновах российской правоохранительной системы.
Проблемы обозначились буквально с первых минут, стоило вывести этот случай в публичное поле. И дело не только в статусе самой Савченко, которая, пусть и в качестве бойца карательного батальона, а не военнослужащего ЗСУ, принимала участие в гражданской войне на территории своей страны, а значит, если она причастна к гибели россиян, то расследование и наказание должна проводить легитимная власть государства Украина.
Не меньшую трудность представляло появление Савченко в России. Версия о самоходе не выдерживала критики, было очевидно, что ее передали структуры ЛНР нашим силовикам, но тут – вместо чёткой и жёсткой позиции – возникала сущая невнятица.
Россия могла сказать, что, поскольку Савченко подозревается в убийстве российских граждан, она была изъята с территории Луганщины и переброшена через границу – в таком же порядке, как это делают, например, США, когда это касается судьбы их граждан.
«Да, мы подтёрлись украинским суверенитетом, и будем подтираться им впредь. Трепещите, гады, достанем всех...» – увы, это не было сказано, отчего с чистым сердцем поддерживать обвинение против Савченко у рядового избирателя, руководствуясь не телевизионной накачкой, но рациональными аргументами, было невозможно.
Все мы понимали, что это – показательный процесс, причём процесс не слишком умело подготовленный, финалом которого будет неизбежный размен Савченко на кого-нибудь из наших пленных. Именно это понимание и придавало силу стороне защиты, которая могла, не заботясь о смягчении срока и сотрудничестве со следствием, спокойно набирать пиар-очки из скандального противостояния.
Стоит отдать должное украинским политикам, которые также не упустили представившуюся возможность и отыграли ошибки России по полной: первое место в партийном списке, депутатство в ПАСЕ, «Наде – волю», сухие и прочие голодовки и т.д.
Ответом на эту кампанию могли бы стать железобетонные аргументы (Савченко берут на месте преступления с дымящимся стволом), но их нету, отчего в медийном поле все обвинение, лишённое картинки, рассыпается. Единственное, что позволяет процессу двигаться, это инерция судебной системы, доводящая всю историю до важной точки – обвинительного приговора.
Словом, дело Савченко – это сплошные имиджевые убытки России, на которые капают внутренние проценты, поскольку сопровождение процесса для домашней аудитории включает педалирование темы возмездия: Савченко не просто украинский каратель, убивавший луганчан, на её руках – кровь российских журналистов, а значит, мы не просто имеем право ее судить, но и обязаны.
Очевидно, что такой взаимный разгон эмоций ничем хорошим обернуться не способен, и самое лучшее, что можно в данном случае предпринять, чтобы вывернуться из этой грязной истории, в которой Российское государство выступает большой грушей для информационного битья со всех сторон, это сбыть Савченко с рук, чтобы она превратилась из нашей головной боли в украинскую.
Наконец-то – после почти двух лет державного мазохизма – это сделано, причём сделано опять же не безупречно (Савченко была помилована без прошения с её стороны, помилована, фигурально выражаясь, насильно, с подключением родственников погибших, которым теперь пришлось объяснять, что возмездие – это понятие довольно широкое и надо понять и принять). Но, как бы то ни было, сейчас Савченко больше не является проблемой России, и уже за одно это можно приветствовать произведённый размен.
Резюмируя. В истории с украинской наводчицей мы крепко вляпались, переоценив свои возможности. Противная сторона нас, в общем, переиграла (Савченко держалась стойко, на капитуляцию не пошла). Тянуть дальше, рассчитывая, что внезапно всё чудесным образом переменится, было наивно и глупо. Надо было ставит точку. Точка поставлена.
Поводов для радости – кроме возвращения домой пленных разведчиков – нет совершенно. Есть серьёзный повод задуматься и извлечь уроки на будущее, как именно следует строить подобного рода кампании и процессы, учитывая, что медийный контекст враждебен России.
Возможно, подслащая пилюлю, что последующая судьба Надежды Савченко на оказавшейся вдруг мачехой родной Украине сумеет отчасти нивелировать негативный эффект, но это тема для отдельного разговора.