(«Как было бы здорово, когда в твоём квартале была бы булочная, которую держала бы семья в четвёртом поколении, и сын булочника ранним утром приносил бы тебе, прямо к завтраку, горячий-горячий, душистый-душистый, вкуснейший хлеб, – так, как это принято на Западе, и чего, к огромному сожалению, нет здесь у нас!»), так и подмывает спросить: «А ты хотел бы, что ты лично, потом твои дети, твои внуки и твои правнуки на протяжении десятилетий поднимались ни свет ни заря, чтобы приготовить и разнести эти булки, не имея возможности переменить судьбу и выбрать иное ремесло?»
Такая социальная стабильность (язык не повернётся назвать её бархатным крепостным правом) не от хорошей жизни, видимо, происходит.