Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
Анатолий Собчак,
глядя из сегодняшнего дня, производит смешанное впечатление, когда уважение густо перемешивается с недоумением.
С одной стороны, фантастический карьерный рывок, который был возможен лишь в условиях жёсткой социальной системы, начавшей вдруг оттаивать. До мая 1989 года, когда Собчак в одночасье стал знаменитым на Первом Съезде народных депутатов, похвастаться успешным продвижением по должностной лестнице он не мог.
В сорок пять, после мыкания по всяким школам милиции, целлюлозно-бумажным институтам, после восьми лет доцентства, наконец-то долгожданное профессорское звание. В сорок восемь – собственная кафедра на юридическом факультете ЛГУ. Ни государственным наград, ни премий.
И вдруг – словно в сказочном фильме. Убедительнейшая победа на выборах народных депутатов СССР (март 1989), затем – сопредседательство в Межрегиональной депутатской группе, первой оппозиционной фракции, первой политической протопартии (июль 1989).
Меньше, чем через год, 23 мая 1990 – избрание председателем Ленсовета, по тогдашней табели о рангах – городским головой Ленинграда. 12 июня 1991 Собчак становится мэром Северной столицы, которая в тот же день получает своё прежнее имя.
Но мэрство в Питере – это отнюдь не предел. У Собчака вполне были шансы побороться за пост президента РСФСР, если бы демократы решили по-иному разверстать должности. Т.е. Ельцин оставался бы главой российского Верховного Совета, а на президентство выдвинулся бы Собчак, который, с точки зрения способности к публичной деятельности, превосходил Бориса Николаевича существенно.
Собчак не просто складнее говорил, но был по-хорошему запальчив, не теряясь во враждебной аудитории, готовый к словесной схватке и войне нервов. Самоуверенный до крайности питерский мэр полагал себя выше публики, а значит, не нуждался в заискивании.
Однако демократы не стали экспериментировать и двинули по старшинству: ближе всех к должности главы государства, в чьих прерогативах находилась исполнительная власть, был председатель Верховного Совета, значит, домогаться президентского поста Ельцину.
Таким образом, за пару лет Анатолий Александрович из профессора-неудачника поднялся до самого верха, где, однако, удержаться не сумел. Пиком его карьеры осталось мэрство, избраться губернатором Санкт-Петербурга он не сумел.
Дальше было падение – преследование правоохранительных органов, вынужденная эмиграция. Новое ускорение мог придать бывший подчинённый Владимир Путин, но скоропостижная смерть в Светлогорске оборвала этот кам-бэк за месяц до избрания Второго президента России.
Возможно, впрочем, оборвала к счастью для обоих: Анатолий Александрович вряд ли сидел бы спокойно на назначенной ему должности (если бы весной 2000 он не отобрал у Владимира Яковлева губернаторский пост, Собчак мог, например, стать полпредом в Северо-Западном округе), активно и нестеснительно комментируя шаги нового Президента.
Возвращение михалковского гимна вряд ли бы, в таком случае, прошло мимо Собчака, и он, со своей страстной непримиримостью к коммунизму, очевидно выступил бы с резкой критикой этого путинского шага, подозревая в нём намерение к реставрации прежних порядков.
Кстати, антикоммунизм Собчака подводит нас ко второй стороне его личности, вызывающей, как уже было сказано, недоумение. В своих поспешных мемуарах, написанных по горячим следам его злоключений, Анатолий Александрович подробно рассказывает, как он боролся за перезахоронение тела Ленина на Волковом кладбище Санкт-Петербурга, склоняя разных влиятельных персон и отчаиваясь от явленного равнодушия и оппортунизма.
Зная, как всё закончилось тогда для Собчака, нельзя не прийти в громадное изумление от раскрывшейся картины. Итак, за несколько лет своего пребывания мэром Санкт-Петербурга Анатолий Александрович сумел настроить против себя (по собственному признанию, что немаловажно) местных пенсионеров, работников предприятий ВПК и военных, что в сумме давало порядка трёх миллионов человек.
Кроме того, Собчак настолько перессорился с местными элитами, что те не только подключили для борьбы с ним правоохранительные органы (начало эпопеи с неправедно нажитыми квартирами – вторая половина 1995), но и соблазнили нескольких человек к предательству.
Про измену первого заместителя Владимира Яковлева, за два месяца до выборов обнаружившего желание побороться со своим начальником за пост губернатора, прекрасно известно. Однако, как в этом признаётся сам Собчак, иуды нашлись и в предвыборном штабе, что тоже повлияло на окончательный итог.
Но и это – не предел упущений и провалов. Собчак наглухо разругался с Москвой. Неприязнь Коржакова, Барсукова, Грачёва ещё можно было пережить, хотя козни в исполнении главы первой спецслужбы страны были явно болезненны.
Так же можно было пережить отторжение мэра Москвы Лужкова, который на губернаторских выборах поддерживал именно Яковлева, хотя сама ситуация (прямая и явная измена) стимулировала не вмешиваться в это скверное дело.
Однако Собчак совершил, пожалуй, непоправимое, разойдясь с Ельциным. Позднее Собчак будет прямо обвинять Бориса Николаевича в том, что тот его «заказал», дав отмашку разобраться. Вряд ли это так, скорее, Ельцин просто перестал прикрывать Собчака, сказав, что больше ничего про него не хочет слышать.
Анатолий Александрович, по старой привычке, продолжал полагать Ельцина коллегой-сопредседателем Межрегиональной депутатской группы, с которым можно говорить по-товарищески и без обиняков.
Но Ельцин уже стал царём, и потому в 1995 году, в ответ на вопрос «Стоит ли мне идти на выборы, ведь я устал, чувствую себя плохо, не сдюжу?» следовало отвечать: «Никто, кроме Вас, Борис Николаевич! Вы – единственная надежда России».
Собчак ответил иначе. Это Ельцина задело. Потом ему, зная об этом разговоре, очевидно, сообщили, что Собчак намерен в 1996 сам поучаствовать в выборах. Это Ельцина насторожило. Далее у них произошла стычка по поводу даты выборов главы Санкт-Петербурга, которую перенесли с 16 июня на май, чтобы не совмещать с президентскими, хотя в Москве выборы мэра передвигать не стали.
Заполировали же недоброжелатели Собчака, по-видимому, информацией о слишком тесных отношениях между премьером Черномырдиным и мэром Санкт-Петербурга. Жена Собчака Людмила Нарусова шла в Государственную Думу по списку проправительственного движения «Наш дом – Россия». Местные активисты задвигали её в низ регионального списка – на непроходные места. Чтобы справиться с интриганами, пришлось задействовать тяжёлую артиллерию…
Словом, к весне 1996 Собчака обложили со всех сторон, а он, словно бы совершенно не чувствуя, что происходит, продолжает воевать с коммунистами, как самым главным своим врагом, и настаивать на закрытии Мавзолея с последующим превращением его в музей Тоталитаризма.
Поразительная политическая слепота. И в этой слепоте, как в капле, отражается весь Собчак: какие там бюджетники или московские недоброжелатели, главное – не допустить коммунистического реванша и заколотить последний гвоздь в крышку советского гроба.
По-своему это даже подкупает.
Tags: История
Subscribe

  • (no subject)

    Израиль последние семьдесят лет принято хоронить, соответственно, все мрачные прогнозы по поводу его будущего мало чего стоят, однако последние…

  • (no subject)

    Всегда бывает небесполезно взглянуть на вещи с другой стороны. Возьмём, к примеру, создание государства Израиль. Как это описывается в…

  • (no subject)

    «Аль-Джазира», по крайней мере, в её англоязычной версии, производит исключительно сильное впечатление, когда, открыв её канал на «Ютубе», видишь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments