российской внешней политики, по сравнению с позднесоветской, связана с несколькими факторами.
Это и концептуальный. Вместо идеологической подоплеки теперь в ходу - прагматическая, когда Москва уже не обязана выручать выбравшие социалистическую ориентацию режимы любой ценой, в противном случае будет нанесен ущерб "нашему великому делу".
Это и личностный. Нынешние рулевые - люди довольно молодые и крепкие, которым рано отправляться на покой и потому они лишены фундаментальной мотивации прежних вождей: только бы нас не тронули.
Но главный фактор, разумеется, целевой. Россия вмешивается всей своей невеликой мощью только в те конфликты, которые либо касаются ее напрямую, либо поражение в них будет стоит слишком дорого.
Это объясняет географию нашего участия, которая, если вычеркнуть пространство СНГ, сводится фактически к одной только Сирии. Понятно, что, играя на относительно малом количестве досок, легче сохранить успешность, нежели сражаясь по всему миру.
И сравним с ситуацией рубежа 70-80-х годов, когда СССР доводилось быть вовлеченным в целую череду конфликтов. Поддержка сандинистов в Никарагуа, Фиделя Кастро на Кубе, Ангола, Эфиопия, та же Сирия против Израиля в 1982, противостояние с Китаем, обострившееся после нападения последнего на Вьетнам, волнения в Польше, германский вопрос, вражда двух Корей, и это не считая Афганистана и главного состязания - с Соединенными Штатами...
Очевидно, что в таких тисках не до активизма и вся политика сводится к запаздывающему реагированию на текущие и новые кризисы. Любопытно, что США, сохранившие глобальный характер своего участия в международных делах, испытывают схожие проблемы: слишком много досок.