Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«28 панфиловцев».
О событиях 16 ноября 1941 рассказывать можно по-разному. Авторский коллектив картины решил, что форма этого рассказа непременно должен стать полнометражный игровой фильм. Следовательно, судить результат этой работы надо именно как игровое кино, у которого есть собственные законы.
Авторы же посчитали, что, раз они опираются на реальную историю (в конфликтогенный вопрос о правдивости журналиста Кривицкого, подарившего нам сюжет о 28 героях, углубляться не станем), то и кино надо снимать сурово – как в настоящей жизни, безо всякий соплей и финтифлюшек.
Т.е. у нас будут жёсткие, решительные мужчины, которые «не знают слов любви» и вообще чужды каким-либо эмоциям, поскольку эмоции отвлекают их от главного – необоримого стремления побыстрее умереть за Родину, произнеся перед этим несколько грубоватых шуток.
Короче, если быть совершенно точным, то картина уже прозванного великим режиссёра Шальопы должна называться не «28 панфиловцев», а «Политрук Клочков и его деревянные солдаты», ибо явленные зрителю персонажи одномерны, взаимозаменяемы, напрочь лишены индивидуальности и, в подавляющем большинстве, имён. По счастью, сценаристы допустили этническое разнообразие, отчего в русском море возникают украинские и казахские вкрапления.
Чего добились авторы, отказавшись придумывать своим персонажам биографии и обедняя их личностно? Того, что возникающая на экране солдатская масса не просто не различима, но и не способна вызывать ответного отклика, рождать симпатию и замахиваться на эмпатию.
Нарядить не засвеченных актёров в красноармейские шинели, назвать их защитниками Родина и потом швырнуть это зрителю, приказав «Возлюби!», слишком мало, чтобы завоевать аудиторию.
Не случайно в замечательной советской картине, построенной на аналогичном материале (взвод умирает под гусеницами танков) «Аты-баты шли солдаты», которая вообще блестяще сценарно выстроена, первая часть ленты посвящена аккуратному представлению героев, которые, по мере возникновения между ними коллизий, перестают восприниматься как толпа в униформе, но превращаются в воинский коллектив – со своими непростыми взаимоотношениями, с колоритными характерами, со своими лидерами и слабаками.
В «28 панфиловцах» ничего подобного нет: персонажи не взаимодействуют друг с другом в том смысле, что это взаимодействие раскрывает их внутренний мир, определяет зрительское отношение, выстраивает неформальную структуру складывающейся группы.
В первой – добоевой – части нет событий, т.е. значимых для персонажей происшествий. Зато с избытком хватает бессмысленной суеты, лишних, не связанных с последующим развитием сюжета сцен и выдаваемой за диалоги пустопорожней болтовни, которая, при перманентной нехватке драматического напряжения, превращается в словесный понос.
Зачем эти бесконечные байки, прибаутки и прочее петросянство? Затем, что необходимо тянуть время, пока немцы не пойдут в атаку и с авторов свалится непосильная задача – рассказывать о героях, которых они не знают и которые им совершенно не интересны. Авторы хотят играться в войнушку, не стоит им мешать вздорными вопросами про достоверность персонажей и прочую скукотень.
Однако желание уйти от всего психологического, забабахать настоящее мужское кино без мерехлюндий оборачивается для авторов серьёзнейшим конфузом: материал, с которым так наивно думал совладать Шальопа со товарищи, жестоко мстит, размазывая незадачливых постановщиков.
Чтобы уйти от обвинений в потакании мифотворцу Кривицкому, авторы существенно перерабатывают канву легендарного подвига. В начальном изводе на острие вражеского наступления оказывались 28 панфиловцев, которые, ценою своей жизни, сжигали 18 немецких танков и останавливали натиск Вермахта на этом участке фронта.
Шальопа отходит от канонической версии. У него изначально врагу противостоит полнокровная 4-я рота непонятно какой дивизии (когда командиру назначают задачу, сообщают, что один сосед у него – 50-я кавалерийская, второй – 316-я стрелковая; 316-я – это и есть знаменитая панфиловская, т.е. наша рота, получается, не из этой дивизии), которой придали батарею противотанковых орудий.
Первую атаку, обманув гитлеровцев, которые наносят артиллерийский удар по ложной позиции и прутся, уверенные, что путь перед ними чист, рота отражает успешно – едва ли не с одним раненым. Главную роль тут играет наша гаубичная батарея, очень вовремя шуганувшая немцев, и сорокопятки.
Гитлеровцы, почувствовав, что обмишулились, сдают назад. Затем в дело вступает авиация, которая выводит из дальнейшей игры наши гаубицы, и немецкие артиллеристы, методично утюжащие позиции роты, координаты которой теперь уже известны точно.
Второй артобстрел Шальопа показывает очень странно. Забравшиеся в блиндаж солдаты продолжают травить байки, курят, словом, всем видом демонстрируют, что на них этот налёт никакого угнетающего воздействия не оказывает.
Это ладно – люди могут храбриться под огнём, но, когда обстрел заканчивается и мы можем увидеть его результаты, обнаруживается, что, если судить по состоянию траншей и количеству пострадавших, немецкие артиллеристы сработали на троечку: рота готова отразить новую атаку.
Однако, как выясняется из телефонного доклада Клочкова, потери значительные, более того, изо всей роты теперь в строю – 28 человек, меньше штатного взвода, и вот этот неполный взвод, с одной действующей сорокопяткой, преграждает путь десяткам немецких танков.
Таким образом, изящно уйдя от схемы Кривицкого, Шальопа оказывается в куда более безнадёжном тупике. Кривицкому, повествующему о подвиге 28 панфиловцев, было куда проще с мотивацией: против немецких орд вышли именно эти 28, одушевлённые любовью к Родине.
У Шальопы ситуация совершенно иная: останавливать танки должны не изначальные смертники, у которых нет ничего, кроме ручных гранат и бутылок с коктейлем Молотова, но солдаты из остатков роты, которая была на две трети уничтожена, не произведя ни единого выстрела, её просто перемолола артиллерия, солдаты из разных подразделений, чьи боевые товарищи – разорванные на куски или искалеченные – находятся тут же в траншеях, солдаты, за которыми не стоят гаубичная и противотанковая батареи и которым придётся использовать последнее средство – связки гранат.
Какая может быть мотивация у этих оглушённых, раздавленных, оставленных, обречённых красноармейцев, чтобы не рвать, пока не поздно, в тыл, но оставаться в окопах? Если бы Шальопа начал свой фильм с того, чтобы представить нам своих героев, показав силу их характера и внутреннюю стойкость, этот вопрос не возник бы.
Но Шальопа поступил по-другому, а значит, он должен здесь и сейчас – за одну минуту – решить проблему мотивации у 28 частично деморализованных и потрясённых бойцов. Как он эту проблему решает? Во-первых, никакого душевного смятения у красноармейцев нет: мы – биороботы, стоны товарищей, тела погибших нас не трогают и не смущают, привычное дело.
Во-вторых, абсолютно не павшим духом солдатам зажигательную речь про «позади Москва» зачитывает политрук Клочков, после чего, под пафосную музыку, они соглашаются тут же пережечь все немецкие танки – опять же привычное дело.
Тем самым, кстати, раскрывается секрет дальнейших успехов Красной Армии: просто в 1941 – 42 годах у нас не хватало Клочковых, а когда таких задорных политруков стало достаточно, нацистов погнали до самого Берлина…
Похоронив себя как режиссёр, Шальопа в дальнейшем ударяется во все тяжкие: о тупоголовых немцах, которые к финалу картины превратились в самураев с их самоубийственными рашами, уже было сказано достаточно.
Впрочем, за это Шальопе следует сказать спасибо: мы долго не могли понять, как именно Вермахт дошёл до Москвы и Сталинграда, предполагали, что виной тому – внезапность нападения, талант полководцев, совершенство моторизованных войск, упорство пехоты. Нет, причина в другом – трупами завалили.
Хотя от некорректного вопроса удержаться сложно: «Хорошо, немцы внезапно сошли с ума и в полный рост стали набегать на русские траншеи. Но где же, чёрт возьми, были в этот момент их ручные пулемёты, которые полагалось иметь в каждом отделении? Почему с одними винтовками-то?»
Понятно – почему: если бы Шальопа снимал честно, как и прокламировалось изначально, то никакого третьего акта с массовым поджогом танков не получилось бы. Немецкие пулемётчики просто бы не дали возможности панфиловцам высунуться из окопов, чтобы эффектно бросить гранату.
Подводя итоги. Может сложиться неверное впечатление, что «28 панфиловцев» – это унылая и бесполезная стрелялка, которую не спасает даже старательно продвигаемый статус «народного кино», этакий затянутый трейлер к «Battlefield-41».
Нет, фильм действительно унылый, но отнюдь не бесполезный, ибо, являясь экспериментом, он позволяет разрешить несколько важных проблем. Проблема первая. Снимать картину, не опираясь на сценарий с продуманной историей, с живыми, запоминающимися героями, сославшись, что материал всё вывезет сам, бесполезно: доказано Шальопой.
Вторая проблема: у нас столько замечательных эпизодов военной истории, давайте их экранизируем – в полнометражном игровом формате. И этого не следует делать, поскольку опять станет вопрос сценария, т.е. увлекательной истории со всеми её причиндалами.
Достаточно ограничиться документальным фильмом с постановочными эпизодами, в котором будет подробно доложено, кто, когда, где и почему это так было важно в контексте всей войны. По крайней мере, «28 панфиловцев», с точки зрения популяризации знаний о Битве за Москву, значение имеют едва ли не нулевое: кидались гранатами, а потом стали памятником.
…Некоторое время назад принято было Михалкова и Бондарчука ругательски ругать за то, что скверно снимает «великие фильмы про великую войну». Задор тогдашних критиков извиняет только то, что они ещё не знали Шальопу. Теперь же мы в Шальопу наступили.
Простите нам, Никита Сергеевич и Фёдор Сергеевич.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Последние по времени инициативы американской администрации, когда буквально подряд новый хозяин Белого дома и к сердцу прижмёт, предлагая…

  • (no subject)

    «Пришла и говорю». Этот музыкальный фильм с участием Аллы Пугачёвой отнесли к числу худших картин 1985 года, несмотря на неплохие прокатные…

  • (no subject)

    «Опасный элемент». Биографическая картина о Марии Склодовской-Кюри, от которой не ждёшь ничего особенного, ибо подобный жанр давно и хорошо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments