Причина поражения Михаила Горбачёва лежит преимущественно в личной плоскости: при всех своих достоинствах трибуна и политического манипулятора, он был начисто лишён жёсткости. Вместо того, чтобы, взяв своего оппонента за жабры, добиваться полного его элиминирования, Михаил Сергеевич юлил, мялся, пропуская многочисленные возможности закрыть вопрос раз и навсегда. Самый, пожалуй, поразительный пример такой бесхребетности – это события начала 1991 года, когда отношения Президента СССР и Председателя Верховного Совета России очередной раз обострились. В ночь на 13 января в Вильнюсе, где местные националисты уже вовсю отжимали власть, была предпринята неудачная попытка остановить этот процесс. Штурм телевышки подразделениями Советской Армии, жертвы, мгновенный взрыв возмущения внутри страны, негативная реакция из-за рубежа. Пока Горбачёв открещивается от своих военных, ссылаясь на то, что применение силы – это инициатива снизу, а он ничего не знал, Ельцин снова перехватывает инициативу и отправляется в тот же день в Таллин, чтобы, вместе с руководством прибалтийских республик, подписать заявление с резкой критикой действий союзного Центра и взаимной поддержкой провозглашённого суверенитета. 14 января Ельцин, кружным путём – через Ленинград, возвращается в Москву и уже от имени Верховного Совета России выпускает воззванием к «русским солдатам в Прибалтике», смысл которого в призыве к саботажу приказов командования. И тот, и другой документ, в условиях угрозы территориальной целостности СССР, трудно воспринимать иначе, как государственная измена. Прояви Горбачёв волю, по этим фактам можно было открыть уголовное производство, представив Ельцина как соучастника сепаратистского заговора. Это, безусловно, изменило бы знакомое нам развитие событий, поставив под вопрос дальнейшие шаги Ельцина, нацеленного на введение поста Президента РСФСР, избираемого на всенародном голосовании и, следовательно, более легитимном, чем Президент СССР, которого назначал Съезд народных депутатов. Но Горбачёв спустил эту историю на тормозах, не пойдя на прямую конфронтацию с Ельциным. Более того, даже последующая эскалация со стороны Бориса Николаевича, призвавшего Президента СССР в прямом эфире уйти в отставку, осталась, в общем, без последствий. Михаил Сергеевич проглотил и эту февральскую выходку Ельцина, чтобы, спустя пару месяцев, запустить подписание нового Союзного договора, где главным контрагентом выступал как раз не наказанный сепаратист и государственный изменник. Потому, когда в декабре того же года Ельцин, выставив Горбачёва из Кремля, широко отмечал победу в кабинете изгнанного вискарём, обижаться надо было не на сорвавшегося хама, а на самого себя, последовательно упустившего все шансы, в отличие, кстати, от Ельцина, который своих соперников рано или поздно множил на ноль, идя при этом порой на значительный риск, но всё равно не отступаясь от намеченного. Михаил Сергеевич так и не удосужился купить лотерейный билет.