Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Викинг».
Споры вокруг этой замечательной картины, споры горячие, свирепые, до скрежета зубовного, очередной раз демонстрируют тот прискорбный факт, что российская публика категорически разучилась воспринимать произведение искусства как послание, как высказывание с помощью выстроенного ряда образов, но требует сугубой буквальности, не желая напрягаться мозговой извилиной.
Какой главный упрёк выдвигается создателям «Викинга»? Эти негодяи посмели осквернить память о дохристианской Руси, о раннем нашем государстве, которое, мол, не было бедным и грязным, но, напротив, поражало могуществом и довольством.
Не вдаваясь в споры по поводу того, как на самом деле выглядел Киев и иные стольные города Русской земли в последней четверти Десятого века, хочу заметить, что, для восприятия фильма Кравчука эти обстоятельства не имеют никакого значения, ибо «Викинг» – это не воссозданный с помощью актёров выпуск документального сериала про Средние века, но история о духовном преображении человека, когда это преображение не остаётся только фактом его биографии, но и определяет судьбу его потомства на протяжении тысячи лет.
Проще говоря, планируя картину, Кравчук столкнулся с естественной необходимостью передать зрителю то ощущение колоссального разрыва с языческим прошлым, которое стало следствием принятия князем Владимиром христианства.
Как это можно сделать, если никаких иных средств, за исключением визуальных, у режиссёра нет, а давать – в закадровом тексте или в монологах персонажей – прочувствованные сообщения, что, после крещенской купели «все мы будем не те», совершенно бессмысленно, поскольку, не подкреплённые картинкой, эти сообщения станут восприниматься как словесный шум?
Единственный способ – это сыграть на визуальном контрасте между тем, как выглядели, во что были одеты, в каких хороминах жили русичи до судьбоносного решения, и какой стала Русь в момент крещения.
Таким образом, главной сценой фильма оказывалась финальная – когда сотни киевлян, под водительством греческих иереев, окунаются в Почайну, принимая жизнь вечную, но ощутить масштаб и значение этой сцены, к которой Кравчук ведёт нас с первой минуты, можно лишь тогда, когда прежде, в течение двух часов, будешь бродить в кровавой грязище языческой Руси, пытаясь вырваться из этого бесконечного кошмара вменённого смертоубийства и не вырываясь, потому что дохристианский социум, запертый в цикличности, такого выхода не предполагает.
Второй серьёзный упрёк «Викингу» заключается в том, что в картине смазана духовная эволюция Владимира, который был совершенным сыном своего века и вдруг переродился. Напротив, Кравчук сумел каким-то удивительным образом показать это чудо перехода из одного состояния в другое.
Почему Владимир уверовал – вопреки собственной воле, ведь поначалу планы были его совсем иными: по-быстрому креститься и бежать встречать базилевса, который не мог выдать за язычника замуж свою сестру, а породниться с императором ромеев для Владимира было важно, чтобы укрепиться на киевском престоле, поскольку ни один князь из Рюрикова дома не достигал прежде таких высот?
Потому что, впервые в жизни, он, исповедуясь греку, увидел собственную жизнь. Владимиру поднесли зеркало, и тот, кто там отразился, был настолько отвратителен, настолько мерзок, что князь не мог не ужаснуться: «Неужели это всё я?»
И первая же попытка рефлексии сломала весь прежний душевный склад Владимира, который оказался совершенно беззащитен против впервые очнувшейся совести, совсем по слову поэта: «вдруг у разбойника лютого», в нашем случае, у князи киевского.
Соответственно, «Викинг» – это никакое не историческое (сосредотачиваясь на этом измерении, пропадает вся прелесть картины), но именно что религиозное кино, упакованное в жанровую обёртку для того, чтобы широкая аудитория, которую может напугать открытое объявление авторских целей, отправилась на сеанс. Судя по прокатным результатам, аудитория наживку проглотила.
Кроме того, «Викинг» – это ещё и представление Владимира в его подлинных масштабах. Когда читаешь «Повесть временных лет», биография князя разворачивается как могучий неостановимый поток побед и триумфов. Кажется, что так и должно быть у Равноапостольного государя, заложившего основание тысячелетней державы.
Но «Викинг», показывая Владимира сомневающимся, проигрывающим, ставящим всё на карту в неверной надежде сорвать большой куш, демонстрируя, насколько всё висело на волоске, насколько всё зависело тогда от одной жизни, превращает князя в какую-то совершенно фантастическую по своей значимости фигуру русской истории.
И памятником этому исполину оказывается фильм Андрея Кравчука «Викинг».
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    О миролюбии. Годы, проведённые в детском саду, в средней школе (высшая школа, пожалуй, на это оказывает меньшее влияние), формируют одну любопытную…

  • (no subject)

    Году в 87-м мы всей семьёй отдыхали в славном районе южной столицы России – местечке Хосте. Время тогда было советское, пансионатов на всех не…

  • (no subject)

    В одной из студенческих компаний столкнулся за столом с Мариной – вертлявой, капризной, непрерывно смолящей девушкой, в недорогом костюме, заметно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments