Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
Советская историческая наука,
особенно, когда это касалось вопросов, связанных с обороной страны, находилась в очень стеснённом положении. Дело в том, что развитие таких сложных образований, как системы вооружения, не может происходить в вакууме, но есть производная трёх факторов: вызовы времени, состояние собственного военно-промышленного комплекса и зарубежные искания, о которых так или иначе становится известно.
Без понимания все этих трёх факторов не может быть ясной картины развития той или иной конкретной отрасли, чья эволюция, в таком случае, есть череда хаотических решений, проектов и, следовательно, достижений: «Как вы создали этот шедевр?» «Сами не знаем, просто получилось».
Чем была вызвана эта скованность, догадаться несложно. Советское государство, которое аттестовалось как передовой социальный и политический строй, обязано было быть столь же передовым и в сфере технического прогресса.
Т.е. советским конструкторам и инженерам мало было просто создавать добротные изделия, эти изделия должны были быть сотворены в отрыве от остального мира, без использования чужого опыта и наработок, исключительно своим собственным талантом.
Следствием этого оказывалась жёсткая внутренняя цензура, когда подлинная история той или иной оружейной отрасли сопровождалась множеством лакун, искажающих не только фактологию, но, порой, и логику развития.
Это легко можно обнаружить даже в такой обстоятельной книге, как «Советское стрелковое оружие» Давида Болотина, монографии по-настоящему незаурядной, справедливо претендующей на энциклопедичность.
Болотин – и в этом его заслуги несомненны – не ограничивался лишь пересказом отчётов об испытаниях и прочих бюрократических формуляров, но попытался выйти на персональное измерение, собрав и систематизировав сведения о биографиях наиболее известных конструкторов, заставив тех в частных письмах сообщать о себе анкетные данные.
Да и вообще советская оружейная отрасль, которой досталось весьма скромное наследство (из трёх производимых накануне Первой Мировой войны образцов иностранное происхождение было у двух), сумела всего за несколько десятилетий объективно стать одной из ведущих в мире, закрыв все значимые позиции, т.е. избавив страну от необходимости импорта вооружений.
Это было действительно выдающееся достижение, которое не требовало каких-либо подкреплений в виде умолчаний об использовании иностранного опыта, но перестраховочный инстинкт брал своё, и даже такой умудрённый человек, как Болотин, не рискнул раскрыть увлекательную и драматичную картину того, как на самом деле создавалось советское стрелковое оружие.
И это весьма прискорбно, поскольку даже на самый неопытный глаз, эволюция этой отрасли пестрит загадками и неясностями. Нет, я сейчас не о вечном споре по поводу автомата Калашникова (оригинальный – украл у немцев), есть другой пример – не столь громкий, но тоже любопытный.
В начале 1942 года, подводя итог нескольких месяцев войны, армейское руководство поставило перед конструкторами задачу создать новый пистолет-пулемёт – с учётом накопленного опыта боевого применения оружия этого класса.
В конкурсе участвовало несколько проектов, в том числе и проект Георгия Шпагина, представлявшего собой модернизацию тогда ещё не ставшего легендарным, но уже бывшего основным пистолетом-пулемётом Красной Армии ППШ.
Первый этап отбора завершился 5 марта 1942 (дата указана не случайно), армейцы представленную Шпагиным модификацию, включавшую съёмный приклад, забраковали. Второй этап назначили на апрель.
Таким образом, у конструкторов на подготовку было чуть больше месяца. В апрельском состязании Шпагин участия не принимал, работая над новым своим проектом, условно названным ППШ-2. С ним конструктор вышел на испытания в конце мая.
Те, кто знаком с историей проектирования стрелкового оружия, должны были бы предположить, что этот новый ППШ-2 в общих чертах напоминал предыдущую модель. И действительно, конструкторы, раз найдя удачную схему, неохотно изменяют ей, справедливо полагая, что в таком непростом деле, как создание оружия, шарахания излишни.
Старший товарищ Шпагина Дегтярёв, например, переходя в конце 20-х от проектирования ручного пулемёта к созданию пистолета-пулемёта, мудрить не стал и на первом своём образце разместил дисковый магазин сверху – точь-в-точь как на ДП-27, потом компоновка стала другой, но это – потом.
Шпагин же изменил схему своего пистолета-пулемёта полностью, в его ППШ-2 не было ничего от ППШ-41, и если говорить о внешнем виде, то ППШ-2 напоминал германский «Штурмгевер-44» только без газоотводной трубки.
Отказаться от проверенной годами компоновки, по которой были созданы не только ППШ-41, ППД-40, ППД-34, но и кайзеровский МП-18 и все его клоны, рискнуть применить совершенно новую схему, которая непременно будет сырой и требующей длительной доводки, и всё это за какие-то два с небольшим месяца, в условиях военной суматохи, когда не хватает ни материалов, ни кадров, – отважиться на это должен был либо безумец, либо гений.
Шпагин не был ни тем, ни другим; скорее всего, в качестве печки, от которой он плясал, был выбран уже существующий пистолет-пулемёт. Моё предположение, основанное исключительно на внешнем сходстве, состоит в том, что таким образцом стал французский MAS-38, который использовался Вермахтом после капитуляции Франции в 1940 и мог попасть в качестве трофея бойцам Красной Армии, передавшим его для дальнейшего изучения.
Разумеется, Болотин ни о чём подобном не говорит, он даже не ставит вопрос о том, как Шпагин сумел за два месяца соорудить пистолет-пулемёт, полностью расходящийся с тем, чем конструктор занимался прежде: представил – и представил, не будем вдаваться в детали, главное, что на вооружение ППШ-2 не приняли, в конкурсе его обошёл пистолет-пулемёт Судаева.
Причём, если Шпагин воспользовался чужим, никакого криминала в этом нет: идёт тяжелейшая война и сейчас не до соблюдения авторского права, всё, что способствует победе и сохранению жизни наших солдат, должно быть использовано, тем более нельзя брезговать удачными образцами – перенимать и копировать, копировать и перенимать.
Однако боязнь бросить тень и непосредственно на Шпагина, и на советскую оружейную отрасль в целом («Ах, мы не можем сконструировать сами, ах, это плагиат!») вынуждает Болотина к недомолвкам, которые затемняют подлинную историю создания отечественного стрелкового оружия.
В конце концов, проектирование, и читатель это прекрасно понимает, шло не в безвоздушном пространстве: смотрели, как у вероятного и реального противника, изучали, примеривались, обогащались, чтобы потом делать своё – делать лучше.
И Болотин тоже понимает, что читатель его не дурак, не может не понимать, но продолжает играть в навязанную игру, подрывая доверие к своей книге и готовя почву для прихода ревизионистов и будущей горячке по поводу автомата Калашникова.
Tags: Военное дело
Subscribe

  • (no subject)

    Задумался, отчего нынешняя оппозиционная волна не вызывает у меня, вопреки очевидной привлекательности лозунгов «За всё хорошее и против всего…

  • (no subject)

    Чем важен нынешний коронокризис в смысле предстоящего транзита власти в России? Тем, что он ставит крест на всех планах по поводу «Могущественного…

  • (no subject)

    Главным проблемоприобретателем нынешнего кризиса оказывается, безо всякого сомнения, Владимир Путин. Проблем этих на текущий момент насчитывается,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments