созданных в ГДР, не мог не обратить внимание на тот факт, что, наряду с понятным будированием антифашистской тематики, кинематография первого государства рабочих и крестьян на немецкой земле с большим энтузиазмом снимала фильмы об индейцах Северной Америки.
Иначе говоря, то были не единичные обращения к теме, но систематическое её воплощение – начиная с 60-х годов и до самого финала ГДР. В связи с чем возникает вполне естественный вопрос: «Почему так?»
Варианты ответов. 1) Это вполне соответствовало традициям немецкого кино, которое с самого своего возникновения любило обращаться к экзотике, показывая страны и народы, резко отличающиеся от бледнолицых среднеевропейцев.
2) Это было результатом дефицита собственного героического прошлого: т.е. советский кинематограф, искавший материал для приключенческого кино, мог спокойно черпать из эпохи Гражданской войны, порождая такой жанр, как историко-революционный истерн, а у восточногерманского такие запасы отсутствовали, а то немногое, что было, поглощал антифашизм.
3) Это являлось следствием рабоче-крестьянской цензуры, вымарывающей всё положительное, что касалось феодальных времён. Т.е. любое обращение к 17-му, 18-му или 19-му векам непременно сопровождалось бы показом монархий, прежде всего прусской, а для ГДР, строившей своё существование именно на разрыве со всей прежней историей Германии, показывать, что и среди Гогенцоллернов случались достойные короли и курфюрсты, было нельзя: так и до ревизионизма докатиться можно. (Пруссия была упразднена решением оккупационных держав, потому ностальгия по ликвидированному королевству – это недвусмысленный упрёк союзникам).
4) Это, на самом деле, оказывалось проявлением скрытого диссидентства и фрондёрства как восточногерманских кинематографистов, так и населения ГДР, которые, вопреки официальной пропаганде, были настроены проамерикански, симпатизировали США и были готовы смотреть всё, что могло хоть как-то относиться к жизни этой великой страны.
Поскольку прямо снимать и показывать это было нельзя, приходилось изобретать обходные пути, выпуская фильмы про индейцев, в которых разоблачались американские порядки и государственный строй.
Но аудитория правила игры знала и с удовольствием в них играла, пропуская мимо ушей всю эту обличительную чепуху, чтобы ещё раз увидеть на экране далёкую и бесконечно любимую Америку.
Восточногерманское начальство могло же ставить себе в плюс высокий уровень идеологической работы (вестерны с обижаемыми индейцами, поставленные с тщанием и любовью, – это не скороспелые агитки), выгодно отличавший структуры ГДР от собратьев по социалистическому лагерю. Таким образом, все стороны были довольны.
Кто бы разъяснил?