Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
Чем больше
проходит времени с начала острой фазы украинского кризиса, тем более понятной становится политика Кремля в этом вопросе. Содержание её простое: перед нами повторение той тактики намеренного невмешательства, которая была уже один раз использована и принесла свои плоды. (Можно спорить, была ли замена Ющенко на Януковича полезной на долгой дистанции, но сам по себе уход Ющенко – это уже благо.)
Очевидно такая тактика не способна пользоваться популярностью, но вменяемой альтернативы ей нет; и как бы ни хотел Кремль пришпоривать историю, придётся смиряться и терпеть, ожидая, когда Украина завалится под собственной тяжестью. Это, учитывая невероятную прочность конструкции, продлится довольно долго.
Что повлияло на выбор Москвой именно этой тактики? Как ни странно, но пафосные речи о том, что именно украинский патриотический порыв остановил российскую агрессию весной 2014, совершенно справедливы. Да, именно так оно и было.
Про Путина, с гневом и презрением, утверждают, что он не признаёт за украинцами самостоятельного существования и считает их вместе с русскими одним народом. Не знаю, как чувствует Путин сейчас, но, по состоянию на конец 2013 – начало 2014 так оно, видимо, и было.
И это мнение разделял не один лишь Путин, но значительная часть российского общества, которая не могла примириться с распадом СССР и шире – распадом единого имперского ядра, в которое входили славянские республики большой страны.
Несмотря на почти четверть века независимости Украина не казалась самостоятельной державной единицей. Т.е. атрибуты государственности присутствовали, но для нас, русских, это не было аргументом, как не был и аргументом состоявшийся в декабре 1991 референдум.
Да, тогда украинцы проголосовали за развод с Россией, но это было время такое – все разбегались в разные стороны, к тому же им задурили голову дурацкой пропагандой о том, что есть борщ в одиночку слаще; мы сами тогда ничем не были лучше.
Но прошли годы, украинцы одумались, опомнились, спохватились и теперь рады были бы жить с нами в одной стране, но государственный аппарат сложился, бюрократия удобно расположилась в прежних цековских кабинетах, спецслужбы бдят, – и потому так просто и безболезненно объединиться уже не выйдет.
Нужна хорошая встряска, мощный кризис, который снесёт эту опереточную государственность, после чего украинский народ откроет объятия российскому народу и будет новая Переяславская рада, и новый день, и новое утро.
Именно такие, как оказалось позднее, иллюзии испытывали мы всё то время, пока Украина шла к своему второму Майдану и Революции достоинства. Потому нельзя исключать, что и Путин в эти суматошные недели февраля-марта 2014, когда уже было принято решение возвращать Крым, ожидал чего-то большего.
Чего? Например, восстания в Киеве, когда ощутившие возможность скорого воссоединения украинцы сносят скороспелую майданную власть и, образовав Комитет национального спасения, обращаются, опираясь на аналогичные выступления по всей стране, с просьбой о вступлении всей Украины или только её части в состав России – как это было три с половиной века назад.
Однако никакого восстания не случилось, массы остались инертны, упустив уникальный исторический шанс, когда прежняя государственность лежала в руинах, и можно было придумывать и воплощать что угодно – хватило бы только отчаяния и воли.
Более того, украинцы, вроде презиравшие своё ублюдочное государство, которое и вправду сложно было не презирать, внезапно встали на его защиту, отправившись в военкоматы по призыву революционного правительства.
В этой первой волне мобилизации важно было не качество будущих защитников Отечества, которые оказались бы бесполезным пушечным мясом против нарастившей мускулы Российской армии, но сам порыв украинских мужчин – по преимуществу из восточных, русскоговорящих, областей.
Т.е., вместо того, чтобы добивать Украину, они пошли за неё сражаться и, учитывая соотношение сил, натурально умирать, ибо считали Россию агрессором и врагом, напавшим или только собирающимся напасть на их страну, на их родину.
Из этого следовало, что украинцы идентифицируют себя не с будущим единым организмом – большой Россией, включающей и Великороссию, и Малороссию и, в перспективе, Белоруссию, но с этим юго-западным осколком СССР.
Раз так, то наша четвертьвековая подспудная надежда, что мы, вопреки всему, остались одним народом, пусть и временно разделённым, пошла прахом – прямо в районных военных комиссариатах бывшей Украинской ССР.
Соответственно, прахом пошли и все подразумеваемые планы большой реинтеграции: Украина – это крупное государство с, как выяснилось, лояльным населением, которое уже нельзя взять с одного наскока. И отдельные успешные народные республики печальной картины не меняют: как целостность, на общенациональном уровне, Украина воссоединение отторгла.
Это был, вероятно, тот холодный душ, который уберёг Кремль от масштабного вмешательства: конфронтацию с мировым сообществом можно пережить, если украинцы готовы вместе с русскими терпеть лишения новой Холодной войны, если же они с самого начала против объединения, не стоит и начинать.
Потому, в конечном итоге, Кремль выбрал постепенчество и оппортунизм: если Украину нельзя присоединить, то её следуют максимально ослабить, превратив в территорию с внешним управлением, в этакую Речь Посполитую – после Августа Сильного и до разделов.
Тактика, конечно, внешне не эффектная, мелочная и уязвимая для критики с обоих флангов, но, по-видимому, единственно работающая в конкретных обстоятельствах, которые пока не думают меняться.
При всей непопулярность нынешней киевской власти и очевидной будущей непопулярности тех, кто придёт им на смену, основная линия остаётся прежний: для украинцев принципиально жить в собственном государстве, а не быть частью большой России.
Вот когда украинцы согласятся промеж собой с двумя фундаментальными вещами (во-первых, мы сами не можем построить нормальную страну, Запорожскую Сечь – с удовольствием, а вот исправно функционирующее, регулярное государство – нет; во-вторых, той силой, которая наведёт на этой территории, порядок должны быть именно русские, не Вашингтон, не Брюссель, не Анкара, не Варшава, но только и исключительно Москва), тогда и придёт время для коррекции тактики.
До того – бессмысленно.
Tags: Украина
Subscribe

  • (no subject)

    Последние по времени инициативы американской администрации, когда буквально подряд новый хозяин Белого дома и к сердцу прижмёт, предлагая…

  • (no subject)

    «Сакко и Ванцетти». Итальянский фильм 1971 года, снятый кинематографистами левых убеждений и призванный почтить память погибших от произвола…

  • (no subject)

    «Пилот реактивного самолёта». Вышедший в 1957 году фильм, который спродюсировал Говард Хьюз, любопытен как пример того, что кинокартина – это…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment