Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
«Сила мечты».
Французские документалисты решились рассказать о советском кинематографе, представив к столетию Русской революции полуторачасовую монтажную фильму, в которой, вопреки названию, не обнаружилось ни «силы», ни «мечты».
Картина поразила с первых минут: такое впечатление, будто проваливаешься в 1980-е, сначала в первую их половину, потом – во вторую. Никакого раннего русского кинематографа не существует: история советского кино пишется буквально с чистого листа.
Ни фильмов, от которых отталкивались новые творцы, ни персоналий, которым подражали и которых преодолевали, ни духа эпохи: десять примерно лет (от «Понизовой вольницы» до «Отца Сергия») просто вычеркнуты.
Причём вычеркнуты варварски, ибо французы, плохо владеющие материалом, опираются на узкий список источников, сводящийся, по сути, к мемуарам советских кинодеятелей, которые, по понятным причинам, рассказывают о себе и игнорят предшественников.
Эта авторская неосведомлённость серьёзно искажает реальную картину развития российского кино, революционную сущность которому придают, согласно французскому нарративу, одни лишь большевики, тогда как на самом деле отечественные творцы вполне себе активно встретили Февраль, бросившись разоблачать павший режим и вскрывать прежде запретные темы.
Дальше – больше. Слабость источниковедческой базы вынуждает французов, повествуя об эволюции уже советской киноотрасли, выдавать крайне тенденциозный очерк её становления. Сначала был Кулешов, который снимал на фронтах Гражданской, потом открыл свою знаменитую мастерскую, затем снял «Мистера Веста», но тут повздорил с киноначальством, которое обрубило Льву Владимировичу кислород.
После Кулешова был Эйзенштейн, который экспериментировал в «Дневнике Глумова», потом открыл революционные массы в «Стачке», поставил шедевральный «Броненосец», величественный и одновременно лиричный «Октябрь», воспел коллективизацию в «Старом и новом» (история создания «Генеральной линии», ставшей «Старым и новым», куда сложнее, но придираться не станем), но был командирован заграницу, где взялся за ленту «Да здравствует Мексика»…
Параллельно всплывают имена Барнета, Пудовкина (у которого отмечают, что странно, не «Мать», но блестящую коротышку «Шахматная горячка»), Роома, Эрмлера, Довженко. Мелькает даже Дзига Вертов, у которого обнаруживают сравнительно поздние «Три песни о Ленине», не упоминая при этом ни о «Симфонии Донбасса» или «Человеке с киноаппаратом».
(Причём молчание по поводу «Человека…» принимает анекдотический характер: кадры из этого фильма – стандартная перебивка между смысловыми кусками; надо перейти от Кулешова к Барнету, например, пускаем Михаила Кауфмана по киевским улицам.)
Не мелькают, что очень странно и ставит вопрос о профессиональной компетентности создателей «Силы мечты», только Фэксы. Козинцев и Трауберг, чьё «Чёртово колесо» возникает на экране без атрибуции, в 20-е годы времени не теряли, но ни «Шинель», ни «СВД», ни «Новый Вавилон» внимания не удостоились.
Кроме того, активно цитируется Маяковский – и в качестве кинодеятеля («Барышня и хулиган»; «Закованная фильмой»), и в качестве кинокритика, и в качестве наиболее полного выразителя духа эпохи. Именно так и рассказывали о советском кинематографе в первую половину 1980-х.
Но с тех пор, к счастью, много воды утекло, и французы всё-таки преодолевают фанфарность, чтобы тут же стилистически перебраться во вторую половину 1980-х. Да, советское кино было передовым и прекрасным, но тут в полную власть вошёл Сталин – и «всё завертелось».
Во-первых, заведовать отраслью стал мерзкий Борис Шумяцкий, который не любил Эйзенштейна и всячески того гнобил – и по поводу мексиканской картины, и особенно за «Бежин луг». Сюжет с «Бежиным лугом» действительно драматический, но авторы забыли упомянуть, что, по результатам разборок, Шумяцкий отъехал в расстрельный подвал, а Эйзенштейн получил новую постановку и Сталинскую премию.
Во-вторых, вообще советское кино стало вырождаться, свидетельством чему – самостоятельная режиссёрская карьера Григория Александрова, чьи «Весёлые ребята» так разительно отличались от всего, что было сделано прежде.
Короче, если бы не Сталин, у нас был бы великий кинематограф, – к такому выводу с неизбежностью приходишь, посмотрев «Силу мечты». И даже в голову не придёт, что к системным проблемам отрасли собственно Иосиф Виссарионович имел незначительное отношение.
Не Сталин виноват, что монтажно-типажный кинематограф выродился к началу 30-х, превратившись в самопародию, от которой изо всех сил бежал зритель. Не Сталин завёл в кино звук, этот поистине революционное изобретение, разделившее историю этого искусства на до и после. Не Сталин стоял за сменой режиссёрских поколений, когда молодые амбициозные новички отодвигали живых классиков.
Не было деградации: советский кинематограф менялся, отмечая это изменение «Окраиной» и «Чапаевым», «Юностью Максима» и «Лётчиками», «Депутатом Балтики» и «Детством Горького», «Крестьянами» и «Строгим юношей».
Но про это французы нам не расскажут, потому как у них схема. Троцкистская схема.
Tags: Искусство
Subscribe

  • (no subject)

    О том, как не надо защищать Бориса Николаевича. Довелось прослушать небольшой монолог крепко постаревшего Жванецкого в похвалу Первого президента…

  • (no subject)

    Попался на глаза выпуск передачи «Час пик» от 9 июня 1994 с участием Егора Гайдара. С момента выборов в Первую Государственную Думу прошло чуть…

  • (no subject)

    Просвирнин. Вторым поводом посетить ток-шоу с членами Комитета 25 января было желание увидеть живьём Егора Просвирнина, чтобы сопоставить два образа…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments