Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
«Довлатов».
У Алексея Германа-младшего есть редкое качество: всякую его картину можно и нужно разносить вдребезги. Последняя его работа, к счастью (стабильность – признак мастерства), исключением не стала.
Чем плох фильм? Тотальным дефицитом того, что есть нерв всякой истории, всякого повествования, иначе говоря, героя, за нелёгкими перипетиями которого любопытно следить. На этом фоне всё прочее меркнет.
Герман-младший может продолжать косплеить творческую манеру отца, наполнять фонограмму невнятицей, а кадр – странными и лишним персонажами. Также он имеет право работать в популярном для кино объединённой Германии жанре «Ужасы социализма», рассчитывая тем самым понравиться западной публике.
Кроме того, режиссёру позволительно растягивать метраж в людоедские два часа, прибегать к подсказкам в виде закадровых откровений персонажей, отвлекаться на сторону ради сомнительных кунштюков и ошибаться с выбором актёра на главную роль…
Всё это можно понять и простить, если вознаграждением станет захватывающее (не обязательно внешне – с погонями и сиганием в пропасть) повествование, которое сумеет вызвать если не эмпатию, то, по крайней мере, уважение и интерес к главному герою.
Увы, реализация этой не запредельной, учитывая имеющийся материал, задачи для Германа-младшего оказалась непосильной: фильм, если вычесть отдельные комедийные номера, безотрадно уныл от начала и до конца.
Иным, впрочем, быть он и не может, когда в качестве главного героя у нас не трагически надломленная – но личность, а смазливый истерик и инфантил, который достаёт своими вымученными страданиями на протяжении всех ста двадцати минут.
В чём драма киношного Довлатова? Его не хотят печатать в советской прессе, т.е. он приносит свои произведения в редакцию, а их заворачивают. История знакомая, но не роковая: начинающему писателю всегда непросто.
Более того, перед Довлатовым, измордованным злыми редакторами, отнюдь не бетонная стена. Напечататься в периодике, и тем самым войти в большую советскую литературу, можно, но для этого необходимо сыграть по правилам.
Ты сначала выполняешь тестовое задание, т.е. пишешь текст на утверждённую в плане публикаций тему (разумеется, совершенно тухлую, но иными тестовые задания и не бывают; школьные сочинения – прямая аналогия) без идеологических шатаний, аллюзий и фиги в кармане, после чего для тебя распахиваются ворота редакции.
Да, это те самые «пять минут позора», миновать которые тебе никак не возможно: через это проходят все литераторы в Советском Союзе. Но Довлатову унижаться не хочется, тем более что товарищи по искусству подначивают сохранять творческую девственность, и потому он упрямо ставит нелепые ультиматумы: либо Система принимает меня таким, какой я есть, либо я буду и дальше плакаться по углам, что меня не печатают, оббивая пороги всё тех же ненавистных редакций.
Итак, у Довлатова было несколько путей. Первые два мужских. Поняв, что его в советскую литературу – на его условиях – не пустят, он мог либо пересылать свои произведения на Запад, как это делали Синявский и Даниэль, принимая на себя весь риск такой игры с КГБ, либо устроиться на службу (например, курьером) и писать по ночам – для себя, в стол, в надежде на признание потомства.
Вместо этого Довлатов отправился третьим путём: попытки обмануть Систему, добазарившись с утомлёнными его визитами редакторами, перемежаются с жалобами в кругу таких же непризнанных талантов, скопившихся в литературном предбаннике.
Соответственно, все два экранных часа мы наблюдаем за этим болтанием в проруби, которое, поразительное дело, не оборачивается ничем. Каким киношный Довлатов входит в картину (ноющий здоровяк, на котором пахать можно), таким он из неё и выходит: главный герой ничуть не меняется – ни в образе жизни, ни в мировоззрении, продолжая необременительное богемное существование.
Иначе говоря, киношного Довлатова всё, в общем, устраивает: график ненормированный, выпить-закусить непременно найдётся, барышни сами под писателя лезут; хочешь – умные разговоры, хочешь – шальные деньги (гонорар за фарцовку); дочь беспутного папу преданно любит, как, впрочем, и бывшая супруга, которая втайне мечтала о муже-алкоголике, но тут появился литератор.
Стоило ли так подробно расписывать то, что могло уместиться в пятнадцать минут («Я – законченный эгоист, и мне это нравится!»)? Очевидно, что нет, поскольку, помимо уведённого у зрителей времени, остаётся без ответа самый главный вопрос: «Как этот абсолютно дюжинный человек, который если на что и способен, то лишь на жалобы по поводу творческой импотенции, стать, как указывают в титрах авторы картины, одним из самых значительных русских писателей ХХ века?»
Вариант «Вджобывал как папа Карло» не предлагать, потому что киношный Довлатов, в отличие от реального, занимается чем угодно, только не своим прямым – писательским – ремеслом.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Когда, знакомясь с историей создания сценария Козинцева и Трауберга «Карл Маркс», наткнулся на одно из замечаний главного заказчика секретаря ЦК…

  • (no subject)

    Пересматривая сейчас, в связи с известными событиями на фронте расовой цензуры, «Унесённых ветров», не можешь не поражаться, сколь трудную, почти…

  • (no subject)

    Фильм «Куба» режиссёра Ричарда Лестера считается, и совершенно справедливо, провальным, однако знакомство с ним может быть полезным, ибо оно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment