Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
Об опасности следования моде.
Фильм Владимира Венгерова «Рабочий посёлок» любопытен сейчас тем обстоятельством, что вторым режиссёром на нём работал молодой Алексей Герман и, как утверждают злые языки, вся последующая фирменная эстетика германовских картин, которая и сделала его знаменитым, идёт прямиком из того «Посёлка».
Мнение, наверное, как и всякое категорическое суждение, преувеличенное, но, если присмотреться внимательнее, то в первых кадрах «Рабочего посёлка» (прокладочная сцена в вагоне) можно обнаружить то, что впоследствии Герман так любил использовать в своих работах: захваченная врасплох жизнь, когда зритель как бы подглядывает за реальными людьми, естественными в своей некинематографичности.
Однако, когда «Посёлок» лишь создавался, никто, разумеется, не задумывался о будущих триумфах второго режиссёра, прицел вёлся на триумфы куда более близкие, поскольку создатели картины очевидно готовили хит или, выражаясь тогдашним языком, большую общественно значимую ленту.
Для чего избрали два надёжных слагаемых успехах: мощную мелодраматическую историю и будирование актуальных политических тем. С мелодрамой обстояло всё роскошно: сюжет о том, как уставшая от жизни супруга уходит от слепого мужа, который остаётся сам на сам с сыном, а потом, спустя годы, возвращается к нему, чтобы встретить старость, никого не мог оставить равнодушным. Действительно пробирает до слёз.
Но с политикой дело было ещё лучше, поскольку авторы одним выстрелом убивали двух зайцев. Во-первых, в рамках проходящей по стране борьбе с религиозными предрассудками, одной из героинь «Рабочего посёлка» оказывалась православная активистка, смущающая умы советских граждан своими проповедями.
Особого ущерба нанести ей не удаётся, хотя небольшая религиозная община в посёлке и возникает, но зловредность религиозной активистки проявляется в ином: барышня становится сексотом председателя заводского комитета Мошкина и доносит тому на вольнодумного директора завода Сотникова.
Вследствие этого возникает вторая политическая: сталинские репрессии. Сотникова арестовывают, он пропадает на несколько лет, чтобы, после разоблачения культа личности, вернуться на завод – прямиком в своё кресло.
И вот тут авторы приготовили свою главную сенсацию: Сотников не только возвращается туда, откуда его забрали, но и лично встречается с Мошкиным, по доносу которого его и посадили. Директор это знает, потому не отказывает себе в удовольствии провести принципиальный разговор с негодяем.
Негодяй раскаяния не испытывает, быстро находя успокаивающую отговорку: мол, тебя посадил не я, а Сталин. Таким образом, крамольное имя звучит с экрана – в негативном контексте, что позволяет авторам испытать прилив гордости: свой вклад в борьбу с культом личности внесли и мы.
Причём этот вклад не ограничивается констатацией («Сталин сажал лучших», ибо Сотников, на фоне приспособленца Мошкина, подлинно хорош – гуманный, сердечный, демократичный), но выходит на прорывную концептуализацию.
Что мешает строительству коммунизма? По мнению авторов, это союз между двумя реакционными силами – верующими, которые только на словах добрые и хорошие, а на деле – лицемеры и интриганы, и партийными карьеристами, для которых в прежние дни был создан режим наибольшего благоприятствования.
Соответственно, движение вперёд невозможно без беспощадного искоренения и тех, и других, борьба с которыми шла в рамках большой хрущёвской программы (гонения на церковь, развенчание Сталина и его ближайших соратников, перетряхивание административно-партийного аппарата).
Авторы фильм к этой борьбе присоединяются, справедливо рассчитывая, что такая поддержка от солдат художественного фронта без внимания со стороны высшей власти не останется: талантливое следование генеральной линии, но без сползания в левый уклон, без ревизии советской истории (церковники – пережитки прошлого, Сталин – случайная девиация, наша цель – коммунизм).
Но тут, пока шли съёмки, случились тектонические сдвиги: Хрущёв был снят со всех постов и отправлен на пенсию. Картину, по счастью, не закрыли, более того, она вышла в прокат, даже получила какие-то призы, но время было уже категорически упущено.
Новой эпохе, которая всё более вступала в свои права, уже не был нужен прежний радикализм. Брежнев, скорее, интуитивно, понимал, что с кампаниями следует притормаживать: не надо гонять ни верующих, ни сталинистов, не надо вообще никого гонять, а жить и жить давать другим.
Для авторов, которые, вероятно, замахивались на Ленинскую премию, такой поворот стал, по-видимому, личной драмой. Для отечественного кино, которое лишилось простой человеческой истории про трудное счастье – без примеси политики, это тоже оказалось потерей.
Единственное утешение: Алексей Герман сделал первый шаг к своему стилю, который, как бы ни относиться к творчеству Германа в целом, эстетически был чрезвычайно влиятелен.
Tags: Культура
Subscribe

  • (no subject)

    «Пришла и говорю». Этот музыкальный фильм с участием Аллы Пугачёвой отнесли к числу худших картин 1985 года, несмотря на неплохие прокатные…

  • (no subject)

    «Опасный элемент». Биографическая картина о Марии Склодовской-Кюри, от которой не ждёшь ничего особенного, ибо подобный жанр давно и хорошо…

  • (no subject)

    Фильм «Бриллианты для диктатуры пролетариата», снятый в 1975 на студии «Таллинфильм» Григорием Кромановым – один из тех нечастых примеров, когда…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments