Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Собибор».
Фильм о единственном успешном восстании в нацистском лагере смерти, выходящий в российский прокат к 73-й годовщине Великой победы – под могучим государственным патронажем, обязан был стать если не шедевром, не уступающим по своей значимости лучшим советским картинам про Отечественную войну, то, по крайней мере, обоснованной заявкой на попадание в этот престижный список.
Так, чтобы, вспоминая времена Мединского, в московском метро на тематических поездах, посвящённых военному кинематографу, наряду с «Летят журавлями» и «Семнадцати мгновеньями весны», само собой разумеющимися смотрелись бы постеры с фрагментами «Собибора».
Однако, как это часто случается у Владимира Ростиславовича, очередной его фаворит подложил министру культуры жирную свинью, заслужив полное право именоваться «Салаватом Щербаковым от кино».
Короче говоря, Константин Хабенский, со всем отпущенным ему от природы чутьём и талантом, доверенную высокую миссию торжественно провалил. Нет, не так: глагол «провалить» чересчур дипломатичен, тогда как здесь наиболее подходит иное выражение: «Костя, мы дали тебе карт-бланш и херову тучу денег, где оно?» – «Проебал».
Хабенский действительно проебал абсолютно выигрышную тему, затоптав всё, что только было возможно. И виноват в этом отнюдь не министр Мединский, который изо всех сил хотел встроиться в мировой мейнстрим («Главный сюжет Второй Мировой – Холокост. Мы тоже будем снимать про Холокост, как Спилберг, только лучше»), увенчав своё шестилетие на посту фильмом, с которым не стыдно показаться в приличном обществе.
Нет, вся вина целиком ложиться на самого Хабенского, обнаружившего поразительную глухоту к тому, что называется хорошо рассказанной историей, ибо «Собибор» – это буквально учебный кейс на предмет того, как не надо рассказывать истории.
Из теории известно, что для того, чтобы картина зашла зрителю, тот должен проникнуться симпатией к персонажам, за судьбой которых он будет следить ближайшие сто минут. Хабенский, самоуверенно полагая, что от одного слова «Холокост» публика впадёт в соответствующее настроение, кладёт с прибором на все эти ремесленные штуки, намереваясь представить историю так, как он её видит.
Т.е., вместо аккуратного и изобретательного знакомства с персонажами, которых мы, во-первых, начинаем идентифицировать, во-вторых, проникаемся к ним неким интересом, Хабенский долго и подробно показывает нам, как немцы убивают в газовых камерах прибывших к ним в лагерь евреев.
Да, это соответствует исторической действительности, но одновременно, начав с массовой безжалостной казни, нас, во-первых, лишают возможности к постепенному нарастанию эмпатии (страшнее того, что мы только видели (молодые женщины корчатся от удушья), показать уже невозможно ничего).
Во-вторых, порождают неприязнь к остальным заключённым Собибора, которые почему-то остаются в живых, хотя их соплеменников уничтожают буквально у них на глазах. Т.е. пригодным к физическому труду даруется отсрочка, прочих, как бесполезных для поддержания лагерного хозяйства, – в газенциммер.
Таким образом, с первых минут у зрителя возникает предубеждение к персонажам, которые оказались удачливее других. Это предубеждение, ставящее под угрозу восприятие всей картины, стоит срочно развеять, но Хабенский и не думает этого делать.
Вместо почти уже перезревшей попытки познакомить нас с героями, Хабенский погружается в смакование нацистских мерзостей, пуская это знакомство на самотёк. Персонажи внезапно возникают из серо-коричневой массы, чтобы тут же в этой массе раствориться, не обозначив собственное амплуа.
Единственное действующее лицо, про которого можно что утверждать наверняка – это подросток Шломо, чья духовная эволюция проходит на наших глазах. Остальные-прочие – это фактически массовка, необходимая лишь для продвижения фабулы.
Поразительно, но именно немцы, на личности которых странно сосредотачиваться – псы и псы лютые, обладают подлинной индивидуальностью: буквально про каждого из засветившихся шарфюреров есть что рассказать (характер, внешность, увлечения, стремления).
В то время как даже главный герой (лейтенант Печерский) – это чёрный ящик, о котором почти ничего не известно, кроме того, что он уже попытался стать Моисеем в Минске, но не получилось, отчего сейчас он переживает экзистенциальный кризис и резко отвечает на просьбы вывести народ свой в Землю обетованную.
Хотя кое-что про бойкого лейтенант сообразить можно: судя по круглой физиономии исполняющего его роль Хабенского и заметному в одной из сцен пузцу, пребывающий два года в плену Печерский от недоедания точно не страдал. Вопрос, правда, за какие такие заслуги?..
Под стать Печерскому его возлюбленная Люка, возникающая из ниоткуда и настойчиво добивающаяся взаимности. Печерский стойко выдерживает её ухаживания, хотя, собственно, что его останавливает: судя по предельно вольному режиму, немцам на шашни лагерного контингента наплевать.
Также непонятно, как Люка, у которой должна быть какая-то профессия, ибо немцы так просто в живых, как нам пояснили, не оставляют, но про это ничего не сообщается, умудряется блюсти гигиену: чистые волосы, отличная укладка, свежий маникюр, белый воротничок. Возможно, в Собиборе существовали люкс-бараки, но историки стыдятся об этом сообщать.
Словом, к моменту восстания, когда зритель обязан изнывать от нетерпения и тревоги за любимых героев, понимания того, зачем этой банде, сгруппировавшейся вокруг Печерского, идти на немецкие пулемёты, нет совершенно.
Причём такого понимания нет и у заключённых в Собиборе, которые де-факто оказываются заложниками Печерского, когда тот, прикрывшись телами ничего не подозревающих людей, решает рвануть на волю.
Т.е., вместо нового Моисея, для которого священна каждая еврейская жизнь, перед нами циничный и жёсткий пахан, понимающий, что охрана, если попытаться бежать малым числом, только своими блатарями, просто перещёлкает с вышек, а значит, надо собрать толпу из лохов и, растворившись в ней, миновать и запретную зону и минное поле, проход в котором протопчут обезумевшие от страха зэка.
Тем самым Хабенский уничтожают всю мифологию благородного спасителя, сформировавшуюся вокруг Печерского, который для побега выбирает отчего-то не ночь, а день, чтобы, видимо, стрелкам удобнее было целиться по мятущейся толпе.
Из чего с непреложностью следует, что Печерский – тот ещё негодяище, который сначала бестрепетно подставил людей под пулемёты, а потом, после окончания войны, в течение десятилетий пытавшийся спекулировать этим жертвоприношением, требуя, чтобы его кровавая и бесчеловечная авантюра была экранизирована.
Последним же гвоздём в крышку гроба кинокартины «Собибор» оказываются финальные титры, повествующие о дальнейшей судьбе основных персонажей. Для Хабенского очень важными являются сцены «десяти казней египетских», когда нам подробно и кроваво показывается, как восставшие уничтожают своих мучителей.
Смотреть на это не слишком приятно, но утешает мысль, что с мучителями и душегубцами иначе нельзя; да, это жестоко, но перед нами – свершившееся справедливое возмездие, на которое у евреев Собибора есть полное право. Эти нацисты не заслуживают иного.
Итак, возмездие свершается, полагает зритель, рассчитывая на восстановление попранного порядка, но, как выясняется, преждевременно, ибо из уже упомянутых финальных титров мы узнаём, что комендант лагеря Френцель дожил до 1996, на шесть лет пережив своего антагониста Печерского.
Постойте, а где же воздаяние и отмщение? Френцель, на котором невозможно сосчитать сколько загубленных душ, спокойно дожил до глубокой старости: отличное завершение и без того блистательного фильма.
Да, именно «Собибор» следовало пускать в прокат накануне 9 Мая.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    При всей циничности данного замечания, нельзя не согласиться с тем, что, выдавливая Константина Крылова из публичного пространства, обрезая ему…

  • (no subject)

    Довелось тут побывать на мероприятии в Сахаровском центре, посвящённом тридцатилетию Первого съезда народных депутатов СССР. Встреча вышла…

  • (no subject)

    Кто является главным выгодоприобретателем от убийства Аркадия Бабченко? Очевидно, что это не Кремль и не Путин. После того, как история с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment