О потаённом. Если взять типичную работу Бертрана Рассела, например, предисловие к «Логико-философскому трактату», то образ автора, который складывается у читателя, однозначен: сухарь и педант, нудное, помешанное на абстрактных материях существо. И действительно, пассажи вроде этого («Истинностная функция предложения p есть предложение, содержащее p, и притом такое, что его истинность или ложность зависит только от истинности или ложности p, и аналогично истинностная функция нескольких предложений p, q, r… есть предложение, содержащее p, q, r… , и притом такое, что его истинность или ложность зависит только от истинности или ложности p, q, r…») не допускают иных впечатлений, тем более что Рассел, как нетрудно догадаться, способен чеканить в такой манере целыми главами. Но подлинная натура, загоняемая десятилетиями математической дисциплины, всё равно требует выхода, и этот сухарь и педант способен на поразительные прозрения: «Поскольку страстные любовники рассматриваются как люди, которые восстали против социальных оков, ими восхищаются. Но в реальной жизни отношения любви сами быстро становятся социальными оковами и партнёра по любви начинают ненавидеть, и всё более неистово, если любовь достаточно сильна, чтобы сделать узы такими, что их трудно разорвать». Определённо Рассел знал, о чём писал с такой проницательностью и жаром.