Попалось намедни мне короткое видео с неким американским профессором Грифолдом, специалистом по арабской философии. Поводом к интервью, которое дал этот профессор, стала его только выпущенная (на 2010 год) биография видного мусульманского теолога Аль-Газали, жившего во второй половине XI – начале XII в.
И хотя Аль-Газали – теолог видный, но выбор его в качестве героя для интеллектуальной книжки несколько странный, поскольку, если брать тематику его учения, Аль-Газали – человек, сугубо перпендикулярный западной культуре.
Самая известная у нас его работа – это «Опровержение философов», чьё содержание понятно из её названия: Аль-Газали разносит увлечение мусульманами языческого происхождения теоретизированием, отстаивая принципы веры, на которые покушаются отравленные Аристотелем и прочими греками вольнодумцы.
Более того, заслуги Аль-Газали перед мусульманским миром не ограничиваются только дискурсивной защитой «религии мира», влияние его гораздо шире. Итогом деятельности Аль-Газали, как говорят, стало полное изгнание философов из исламского общества, которое, с одной стороны, очистилось от заразы, с другой, резко притормозило в своём развитии, пропустив вперёд отстававших после Тёмных веков европейцев.
Потому, с точки зрения приемлемости персонажа для биографического сочинения, куда больше подошла бы фигура, например, Аверроэса, который был, во-первых, просвещённым человеком и совсем не ретроградом, отстаивая право на свободное мышление и поиск истины – в полемике с тем же Аль-Газали.
Во-вторых, Ибн-Рушд куда лучше представлен в европейской культуре – и как комментатор Аристотеля, точнее, даже «Комментатор», и как невольный родоначальник аверроизма, плотно оккупировавшего итало-французскую почву, и как мишень для правоверных католических теологов.
В-третьих, просто как литературный персонаж: можно вспомнить соответствующий рассказ Борхеса, а можно – и нужно – Дантов Лимб, где Аверроэс пребывает вместе с другими великими гениями нехристианского человечества.
Но профессор Грифолд остановился на Аль-Газали, который мало кому интересен, кроме очень узкой прослойки знатоков исламской теологии, очевидно получил под написание книги грант и отправился на несколько лет в длительное путешествие по библиотекам Старого и Нового Света, где, не удовольствуясь напечатанными трудами Аль-Газали, прилежно штудировал его рукописи.
Последнее обстоятельство вызывает уважение: можно было обойтись и без такой дотошности, вряд ли бы кто-нибудь обратил внимание на упущении в базе источников. Хотя, если судить по признанию самого Грифолда, овчинка выделки не стоила.
Какое главное открытие сделал биограф Аль-Газали, потратив время и деньги, открытие, которое поразило его самого и тянет на сенсацию? Оказывается, всеми мы полагали, что столп мусульманской веры, «опровергатель философов» придерживался строгого креационизма (Аллах создал наш мир и создаёт его каждый атом времени – из ничего, собственной своей волей).
Однако, на самом деле, Аль-Газали, громивший вольнодумцев с позиции самого правоверного креационизма ашаритского извода, одновременно полагал, что мир существует и без ежесекундного вмешательства Всевышнего, развиваясь по однажды назначенным ему вечным и неизменным законам.
«Вот это поворот!» Разоблачили, наконец, тайного ренегата, скрывавшегося девятьсот лет. И что теперь? Собственно, ничего: для западного читателя эти открытия не имеют никакого значения, ему, в общем, всё равно, уклонялся ли Аль-Газали в перипатетическую ересь или скончался твёрдым ашаритом, это – сугубо внутриарабский сюжет.
Но тогда зачем вся эта возня с новой биографией Аль-Газали и минимальной её востребованностью у аудитории? Единственный ответ носит сугубо конспирологический характер: если вдруг людям серьёзных профессий понадобится справка по Арабскому Востоку, небольшая, буквально на уровне непонятной обмолвки в перехваченном сообщении, то лучше заранее иметь развёрнутый, подробный и, что немаловажно, современный источник, чтобы аналитикам было проще ориентироваться в материале.
Уверенности, что подобную справку будут искать именно в биографии Аль-Газали, разумеется, нет, но то, что, планируя распределение грантов, исходят из такой перспективы («Лишним не будет, в хозяйстве как-нибудь да сгодится»), вызывает глубокое и искреннее уважение к англосаксонскому не сумрачному, но предусмотрительному гению.
Надо уметь работать, имея впереди десятилетия.