в нашем далёком северном городке стал вдруг невероятно популярен роман Сенкевича «Камо грядеши», который распространялся аж в двух вариантах – с оригинальным латинским и произвольно церковнославянским названием.
Тогда, вопреки ажиотажу, я читать его не стал, о чём совершенно не жалею, поскольку поляк Сенкевич, хоть и сочинял свою книгу, чтобы издавать её по частям – предлагая погружаться в описываемые приключения, не дожидаясь утверждённого финала, предполагал в читателе начальное знакомство, во-первых, с историей раннего христианства («Камо грядеши» – это, да простится мне такое хульство, есть сиквел к Деяниям Апостолов), во-вторых, с перипетиями падения династии Юлиев-Клавдиев и вообще Римом I века по Р.Х.
У советского школьника таких познаний, разумеется, не доставало, и потому вся прелесть романа оказалась бы смазанной: слишком много незнакомых имён (хотя Сенкевич, безусловно, старается вводить в курс дела, но полностью заменить монографию по соответствующему периоду даже ему не в силах), слишком много туманных обстоятельств…
Теперь же «Камо грядеши» – это чистый восторг и удовольствие, ибо, в отличие от нудноватой Трилогии, здесь Сенкевич проявляет истинное мастерство рассказчика, заставляя следить за фабулой с неослабевающим вниманием, потому что действительно интересно, что же будет дальше.
Второй повод для удовольствия – потрясающая игра с цензурой, в которой Сенкевич проявляет себя настоящим асом. Я не случайно упомянул, что автор «Камо грядеши» – поляк, а для поляка, в отличие от русского, эротическая тематика чрезвычайно важна.
Но Сенкевич идёт ещё дальше. Его увлекает не эротическая даже – в высоком смысле, а сугубо постельная, порнографическая составляющая, проще говоря, натуральное, жёсткое, откровенное порево.
Однако сделать роман про это, превратив его в издаваемое без купюр чтиво, в конце позапрошлого века было не так просто, потому Сенкевич идёт на замечательный трюк: да, у меня в книге безжалостно и массово ебутся, но это происходит не от моей патологической зацикленности, обострившейся с возрастом, а потому что я таким образом оттеняю главных своих героев – апостолов и ранних христиан.
Это языческий Рим погряз в чудовищном (и дико притягательном; оргии Нерона – лучшее, что может случиться с человеком до внедрения в индустрию досуга наркотиков) разврате, а приходящая ему на смену религия духовной любви совершенно иная, её адепты даже слов таких не знают, просто представить себе не могут, что в живое, трепещущее, нежное тело можно втыкать острые предметы по многу раз.
И этот трюк, судя по востребованности романа и отсутствию в том числе и церковных гонений, блистательно работает: экранизация «Камо грядеши» (де-факто сверхнецеломудренной книги) в послевоенных США, где ещё действовал Кодекс Хейса, более чем показательна.
Сенкевичу следует аплодировать стоя, а начинающим беллетристам – прилежно учиться у метра тому, как писать книгу о том, что тебя подлинно волнует, а подлинно волнующее не может быть общественно одобрено просто потому, что реальная страсть – разрушительна и опасна для социальных устоев, – но упаковывать это так ловко, что тебя и сто лет спустя станут носить на руках.
Ведь о чём роман «Камо грядеши»? О задорных совокуплениях при дворе беспокойного императора Нерона? Нет, конечно, это роман о торжестве христианства, буквально золотой фонд миссионерской литературы.