Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
Слышал байку,
что трагедия Шекспира «Юлий Цезарь» никогда не проходила на театральной сцене с успехом. Вчуже это кажется невозможным, но если обратиться к самому классическому произведению, то быстро выяснится, что реакция публики вполне адекватна.
Нет, это не зритель, своею инертностью и нежеланием погружаться в реалии раннего императорского Рима виноват в провале, но только и исключительно сам автор, отчаянно запутавшейся в персонажной сетке.
Итак, кто является главным героем трагедии? Если судить по названию и статусу, то им должен быть великий Цезарь, победитель в 1-й Гражданской войне, губитель Республики и предтеча мирового господства Рима.
Однако Цезарь на такую роль не тянет, поскольку, помимо общей маловыразительности, довольно скоро погибает от рук заговорщиков, т.е. в буквальном смысле сходит со сцены. Ещё несколько эпизодов его мёртвое тело фигурирует как участник театрального действа, но сути это не меняет.
Тогда главным героем должен стать Марк Юний Брут, у которого, как сообщают статистики, самая длинная роль. И Брут, опять же поначалу, вроде бы подходит, являя собой конфликт между чувством и долгом.
Брут преданно любит Цезаря, но ещё больше он любит римскую свободу. На протяжении четырёх актов перед нами должна проходить эта контроверза, когда, подобно Гамлету, Марк Юний постепенно соглашается с необходимостью совершить возмездие тирану и деятельно включается в заговор, чтобы в пятом акте, после свержения диктатора, провозгласить восстановление Республики – свернув к условному хеппи-энду.
Но, вместо надёжной гамлетовской схемы, Шекспир в данном случае торопится: Брут не слишком долго колеблется, примыкая к заговору, отчего тот сдвигается в середину пьесы, лишившись права быть кульминацией и тем более катарсисом: смерть Цезаря – не финал, но только ещё одна точка сценарного маршрута.
Более того, ввязавшись в заговор, Брут очень скоро отходит на второй план, чтобы неожиданно уступить безо всякого боя место своему антагонисту Марку Антонию, который из почти статиста превращается в едва не ведущего персонажа, взяв на себя труд сорвать замыслы республиканцев.
Марк Антоний делает это столь блистательно (одна речь, и римская толпа готова умереть за павшего тирана, которого только что поносила последними словами, страстно ненавидя), что сама по себе рождается схема, какой именно должна быть трагедия.
Не «Юлий Цезарь», но, безусловно, «Марк Антоний», когда главный герой, оказавшись в безвыходной ситуации успешного заговора против его покровителя и патрона, шаг за шагом выигрывает сначала жизнь, потом город, а затем – всё государство.
Увы, Шекспир не доводит перспективный заговор до реализации, вновь выпуская на сцену незадачливых заговорщиков, которых хватило лишь на преамбулу: пролить кровь выдающегося человека, удержать власть они, как оказалось, не сумели, хоть и имели к тому все показания.
Шекспир, безусловно, пытается облагородить облик последних республиканцев, заставив зрителя им сопереживать, содрогаясь от череды суицидов в финале, но эти усилия пропадают даром, ибо отсутствует главное – вера в правоту республиканского дела.
Зачем было убивать Цезаря? Он был, точнее, собирался стать тираном. И это всё? Слишком мало, чтобы публика возжелала его свержения и гибели – на основании одних только соображений. Цезарь, каким он предстаёт в трагедии, ничуть не является чудовищем, избавления от которого мы, вместе с римским народом, жаждем.
Это не Калигула, не Нерон, чьи похождения и забавы, подробно представленные и в книгах, и в фильмах, пробуждают в каждом человеке неостановимое стремление к борьбе, когда рука сама тянется к кинжалу. Цезарь добр, миролюбив, демократичен и, главное, в отличие от своих наследников, доверчив.
Можно согласиться, что тиранов, неважно, уже состоявшихся или только будущих, следует истреблять, однако делать это надо красивым и благородным способом: на поле битвы, в ходе городского восстания, ударом отважного одиночки.
Но массовое закалывание Цезаря, совершённое близкими людьми, которых он искренне симпатизировал, от которых не ограждал себя телохранителями, подрывает нравственную безупречность заговорщиков: возможно, что они, в своём следовании староримским добродетелям, и достойны уважения, но вот болеть за успех их предприятия – увольте, слишком грязно.
Итак, в шекспировской пьесе оказывается не за кого переживать, не за кого болеть, не за кого волноваться. Марк Антоний вместе с Октавианом добьёт республиканцев под Филиппами, положив конец 2-й Гражданской войне, тем самым превратив мир в государстве в единственного положительного персонажа.
Это должно утешить публику, рассчитывающую на катарсис, но финальная победа не живого героя, а только лишь абстракции не способна насытить чувство, а значит, обрекает трагедию «Юлий Цезарь» на перманентный прохладный приём.
Tags: Искусство
Subscribe

  • (no subject)

    Почему, несмотря на нынешнюю востребованность, политические телеграмм-каналы обречены, в конечном счёте, поиграть традиционным СМИ? Дело тут сугубо…

  • (no subject)

    Как известно, каждая эпоха заново прочитывает прошлое, причём это прочтение больше говорит о самой эпохе, чем о прошлом. Вот и создателям…

  • (no subject)

    Смотрел тут одну из телевизионных лекций Вячеслава Иванова, посвящённой индоевропейской семье языков. Первое впечатление – сильное разочарование: в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments