Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Падение Римской империи».
Этот, как сообщают, последний фильм из плеяды классических пеплумов носит несколько претенциозное название, поскольку время его действия – конец Второго века нашей эры, т.е. закат династии Антонинов, когда до ликвидации западной половины великой державы оставалось ровно три столетия.
Чем был обусловлен такой вопиющий анахронизм, допущенный продюсерами, в общем понятно: заманить зрителя в зал крушением целого мира легче, чем обещанием показать ещё одного незадачливого кесаря, который, в смысле известности, ощутимо проигрывает своим предшественникам из династии Юлиев-Клавдиев.
Однако названием оказалось пророческим – уже для самого жанра, который, как свидетельствует фильм Энтони Манна, добрался до некоего предела. В чём заключался этот предел? Нет, не в том, что финансовые показатели предыдущей эпохальной ленты («Клеопатра» Манкевича) были не блестящими, но в том, что оказалась выработанной сама модель.
Ведь что такое пеплум per se? Это масштабная постановка про давно минувшую эпоху, где персонажи одеты в тоги и сандалии, а место действия – залитое солнцем Средиземноморье, северное (Италия), южное (Египет), восточное (Палестина).
Пеплум – это прежде всего праздник визуальной роскоши, избыточности, экзотики, разлитой в воздухе эротики, свободы нравов, поступков, отсутствия наложенных победившим христианством многочисленных плотских ограничений.
Наиболее точное выражение прелести пеплума – это многочисленные полуголые плясуньи, которых нельзя заставить прикрыться, потому что так было принято в ту категорически отринутую современным обществом давнюю языческую эпоху.
Это они – моральные вырожденцы, которые практиковали такие забавы, а отнюдь не мы, тщательно их воспроизводящие на экране и бесстыдно ими наслаждающиеся, хотя, для виду, и морщащие нос: какая гадость – эти ваши античные обычаи.
Понимая это, создатели «Падения…» решили сыграть на контрасте и показать публике не привычные ей пейзажи имперской ойкумены, а суровые местности северного фронтира Рима – пограничье с германскими племенами на территории нынешней Австрии.
Замысел был любопытен своей оригинальностью: вместо пышащего жаром морского брега сосновые боры и пасмурное небо; но его провальность обнаружилась уже на первом кадре. Мрачная обстановка римской окраины, заснеженные поля, грубые камни неприступной крепости, вырывающийся изо рта персонажей пар – всё это отталкивало изначально.
Да, создатели были скованы историческими деталями: император Марк Аврелий годами сражался с маркоманами в придунайских ебенях, поддерживая себя философскими рассуждениями, чтобы окончательно не впасть в отчаяние от разверзающейся беспросветности – державу не удержать, варваров не истребить, смерть неизбежна…
Но мы – не Марк Аврелий, нас долг правителя не принуждает, вместо прекрасного, яркого, весёлого Рима, тратить последние годы жизни, чтобы удержать полудикую провинцию от поглощения германцами, мы не хотим ежиться от холода вместе с имперскими легионами, мы хотим наслаждаться римским закатом – вместе с сыном Аврелия Коммодом.
Короче говоря, «Падение…» забуксовало буквально с начальной сцены: мир, который возникал на экране, не был приятным, увлекательным, вожделеемым. Это был жирный минус, поставивший фильм на грань провала.
Однако шанс спасти картину ещё был, если бы отвратительность обстановки оказалась компенсирована мощной и захватывающей интригой. Увы, с этим в «Падении…» дело обстояло ещё хуже, чем с экстерьерами.
Основной конфликт фильма возникал едва ли с первых минут. Талантливый военачальник Ливий вызван императором в полевую ставку, чтобы получить предложение, от которого нельзя отказаться.
Марк Аврелий разочарован в Коммоде (которому на тот момент восемнадцать лет) и предлагает Ливию наследовать престол – после своей смерти. Учитывая, что Коммод уже август и вообще сын, это – серьёзное изменение всех раскладов.
Ливий мнётся, признаётся, как честный человек, во всём Коммоду, после чего даже для самого неискушённого зрителя становится ясным, что этим двоим придётся однажды столкнуться на узкой дорожке: власть принадлежит только одному и о таких вариантах не забывают. Остаётся дождаться, когда Ливий и Коммод вступят в смертельную схватку, которая и станет основным содержанием фильма.
Но, вместо обострения конфликта, который уже обозначен на лбах антагонистов заглавными буквами, авторы упорно оттягивают решающее столкновение, рисуя Ливия простоватым служакой безо всякого честолюбия и проницательности.
Два с лишним часа (из трёх экранных) Ливию удаётся выкручиваться, только бы не вступить в прямое противоборство с Коммодом. И только когда император, вконец потерявший берега, отваживается на кровавые репрессии против клиентов Ливия, расселённых в качестве федератов германцев, тот бросает тирану и вероломцу вызов.
Последние полчаса картины приобретают неожиданный динамизм и даже драматичность, но это – слишком запоздалое вознаграждение за усидчивость: Ливий совершенно заслуженно убивает в замысловатом (на дротиках) поединке Коммода.
Риму нужен иной император – деятельный, гуманный, повинующийся долгу, живущий общественным благом, но единственный кандидат на эту должность, сам Ливий, отказывается от венца, вследствие чего начинается торговля между сенаторами и преторианцами, а империи, как сообщается в заключительном комментарии, вступает в период упадка.
Если сравнивать «Падение…» с «Гладиатором» Ридли Скотта, два фильма связанных генетически, то с удивлением обнаруживаешь, что прежде категорически не зашедшее творение Скотта (главным образом из-за республикансколюбивых обертонов) не лишено весомых достоинств.
И достоинства эти – в структурной сфере, ибо авторы «Гладиатора» не стали тянуть кота за хвост, но сразу же столкнули главного героя Максимуса с распущенным Коммодом, придумывая фантастические, но бодрящие перипетии, чтобы в кульминации свести смертельных врагов на арене амфитеатра: остаться должен только один…
Потому урожай призов, собранных «Гладиатором», и звенящие прочерки в списке регалий «Падения…» стоит признать справедливым результатом. «Гладиатор» – это задуманный как боевик и исполненный как боевик фильм. «Падение…» – это странноватое размашистое кинополотно, в котором ценность имеют лишь отдельные вкрапления.
Фильм Манна действительно не случайно стал завершающим для существующего полвека (если считать от пионерских итальянских постановок) жанра: дальше классическому пеплуму двигаться было некуда, системный тупик.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    В копилку бесполезных фактов. Задумался о том, что означает рубленое слово «Наган» в названии знаменитого револьвера. Оказалось, так по-русски…

  • (no subject)

    Фамилия основателя научного коммунизма в оригинале пишется Marx. Нетрудно предположить, что изначально она звучала как Marks, но впоследствии…

  • (no subject)

    Язык расставит всё по своим местам – главное не мешать ему и спокойно дождаться. Вот ещё один пример. Долгое время однополая любовь, преимущественно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments